Исидора так и не подняла головы, но услышала, как кузнец встал и подошел к противоположной стене, чтобы поднять подкову.

Положив ее на наковальню, он снова ударил по ней молотом, только на сей раз удар был более мягким, чем прежде.

— Конечно, она могла бы умереть, даже если бы повивальная бабка была при ней. — Новый удар по наковальне. — Но она умерла в одиночестве, страдая от боли, пока я ездил верхом в соседнюю деревню. И за это…

— Она знала, куда вы поехали, — перебила его Исидора. — Знала, что вы хотите ей помочь.

— За это я помочился на мраморный гроб герцога, — сказал кузнец. И добавил: — За это я едва не убил его невестку.

Исидора снова кивнула.

— Разве вы не собираетесь устроить истерику, выскочить отсюда с воплями?

— Я многому здесь научилась, — сказала Исидора. — И непременно попрошу Хонейдью хорошенько отмыть семейное надгробие.

Наступила тишина, а потом он издал странный лающий звук. Исидора в это мгновение пыталась смахнуть навернувшуюся на глаза слезу, поэтому сразу не поняла, что это был за звук. Но потом она осознала: он смеялся. Смеялся!

Встав, Исидора откинула назад полы плаща.

— Мистер Пегг, мне нужен помощник.

Замолчав, он посмотрел на нее.

— Полагаю, вы не удивитесь, узнав, что я заставляю всех герцогинь платить мне вперед, — промолвил Пегг.

— Викарий жаловался, что на кладбище много могил без надгробных камней, потому что людям не по карману их купить, — проговорила она. — И я ему ответила, что герцог намеревается привести кладбище в порядок, чтобы на каждой могиле был достойный камень.

Кузнец поднял на нее глаза:

— Но у моей Джоан есть надгробный камень.

Исидора кивнула:

— Вы поможете мне убедиться, что каждый, кому повезло меньше Джоан, тоже получит надгробие?

— Повезло?! — переспросил он. И фыркнул.

— Повезло, — подтвердила Исидора. — Не повезло в одном, повезло в другом.

— Святой Господь! — воскликнул кузнец. — Герцогиня-философ! Вот кто нужен нашей деревне.

— Богатый философ, — добавила Исидора.

Кузнец подошел к двери и распахнул ее перед герцогиней.

— Как я сказал, ваша светлость, именно это необходимо нашей деревне.

Ревелс-Хаус

2 марта 1784 года

На следующий день

У человека из Лондона глаза были навыкате, как у древесной лягушки, которую Симеон видел в Марокко. А его впечатляющий живот обтягивал бархатный жилет бордового цвета.

— Ваша светлость, — промолвил мистер Меркин, с усилием поклонившись. Он поклонился бы ниже, да живот не давал.

— Я очень благодарен вам за помощь с этой проблемой, — сказал Симеон.

— Канализация — это мой бизнес, — промолвил мистер Меркин. — Никто лучше меня не знает о том, что находится внутри труб.

— Дело не столько в трубах, — возразил Симеон. — Отец установил водонагнетательную систему…

— Трубы, — весело проговорил мистер Меркин. — Если водонагнетательная система плохо работает, это может быть признаком того, что трубы не в порядке. Я чувствую запах, так что попросите вашего дворецкого показать мне трубы, и я скажу, в чем дело.

Симеон встал.

— Я сам проведу вас к трубам, — заявил он. — Мне любопытно узнать, что там случилось.

— Вот что я могу вам сказать уже сейчас, — промолвил мистер Меркин, засовывая в нос щедрую понюшку табака, когда они выходили из комнаты, — видал я такие вещи не раз. Все там должно литься, протекать, а оно не течет. Вы тоже могли бы сделать кому-то гадость, но вы этого не сделали.

— А-а… — протянул Симеон.

— Стоит обратить на это внимание, — продолжил мистер Меркин.

. — Я правильно понял, что вы говорили о гадости? — спросил Симеон.

Тем временем они приблизились к двери уборной на первом этаже. Хонейдью, всем своим видом выражая отвращение, жестом велел следовавшему за ними лакею убрать войлочное одеяло, заткнутое в щели по периметру двери и таким образом закрывавшее ее.

— Здесь корень проблемы, — сказал мистер Меркин. — Трубы остальных уборных ведут именно сюда, и здесь в яму стекается все содержимое. Я пришлю сюда людей. Надеюсь, вы понимаете, что нам придется все прочистить?