— Да о какой же церемонии идет речь? — спросила маркиза, принимая у лакея чашку чая. Торжествующий вид, который она на себя напустила, увидев их вместе, исчез, и Джемма немного расслабилась. Уж пусть лучше маркиза чувствует себя не слишком популярной, чем пышет радостью, считая, что у Джеммы с Вильерсом любовная интрижка.

— О, речь идет о свадьбе, — вздохнув, ответила Джемма. — О свадьбе Козуэя.

Маркиза приподняла брови.

— Боже мой! — воскликнула она. — Я совсем не знаю английских… А кто этот Козуэй?

— Если я не ошибаюсь, титул герцога даровал графу Козуэю король Генрих Восьмой, не так ли? — промолвил Вильерс.

Джемма никогда не обращала внимания на подобные вещи.

— Нынешний герцог Козуэй женился по доверенности, — сказала она. — Недавно он вернулся из долгих странствий за границей и собирается повторить церемонию.

— Бог ты мой, как трогательно! — заметила маркиза. — Опыт подсказывает мне, что большинство мужчин жаждет разорвать брачные узы, а не подтверждать их. — В ее глазах мелькнуло печальное выражение.

— А к кому вы направляетесь в гости, мадам маркиза? — спросила Джемма.

Маркиза повертела в руках чайную ложечку, и Джемма тут же пожалела о том, что задала ей этот вопрос. Потом маркиза слегка пожала плечами, но это был какой-то беспомощный жест.

— Глупо, что все так считают, — промолвила она со вздохом. — Просто до меня дошли слухи, что мой Генри может быть в Линкольншире, вот я и еду туда в надежде найти его там.

— Маркиз де Пертюи? — уточнил Вильерс. — В Линкольншире… самой заброшенной провинции Британии? Конечно, его там нет.

— Вполне возможно, — проговорила маркиза, положив в чай еще одну ложечку сахара, несмотря на то что, по мнению Джеммы, чай и так был чересчур сладким. — Но я не могу сидеть в Лондоне и переживать. — Ее голос был спокойным, но глаза — нет.

Вильерс взглянул на Джемму, и та поняла, что он, как и она, сочувствует маркизе де Пертюи. Неужели это возможно? Герцог был известен своим жестоким равнодушием.

А маркиза все помешивала и помешивала свой чайный сироп, и все они втроем невидящими взорами следили за ее чайной ложкой. Наконец она подняла голову и посмотрела на Джемму.

— А вы бы сделали это еще раз? — спросила она. — Насколько я помню, ваш брак был устроен специально для вас. Так вот, если бы у вас был еще один шанс, вы бы вышли замуж за своего герцога?

— Да, — ни секунды не раздумывая, ответила Джемма.

— Тогда вы по уши, до глупости влюблены, — с горечью проговорила маркиза. — Как и я была влюблена когда-то. Говорят… — в ее голосе зазвучала ярость, — что уж лучше полюбить хоть раз по-настояшему и быть брошенной, чем вообще никогда не любить. Это неправильно. Так что предупредите этого Козуэя, если он вам друг.

— Не верю я, что он влюблен, — спокойно сказал Вильерс, — стало быть, ему удастся уберечься от всех бурь и невзгод семейной жизни. Его женили, когда он был еще юношей.

— Когда у меня будут дети, я устрою их семейную жизнь, пока они будут еще совсем маленькими, — заявила маркиза, по-прежнему размешивая чай. — И выберу им супругов, основываясь на этических принципах.

— Вы уверены, что Козуэй не влюблен, Вильерс? — спросила Джемма. — Я получила письмо от Исидоры, и мне кажется, что дела там обстоят совсем неплохо, если внимательно читать между строк.

— А кто его предполагаемая жена? — поинтересовалась маркиза. — Она когда-нибудь бывала во Франции?

— Она несколько лет жила в Париже, — ответила Джемма. — Это леди Дель Фино.

— А-а, да-да… — Ложечка быстрее заходила в чашке. — Генри развлекался в ее компании.

— Как и каждый мужчина, — сказала Джемма. — А Исидора все же терпеливо дожидалась возвращения своего герцога из путешествий чуть ли не по всем континентам.

— Ничего плохого я о ней не слышала, — смилостивилась маркиза.

— Козуэй не влюблен, — повторил Вильерс. — Более того, я почти уверен, что он сомневается, стоит ли устраивать вторую свадебную церемонию.

Маркиза наконец опустила ложечку на блюдце, и ее глаза тут же наполнились печалью.

— Разумеется, брак еще не подтвержден, — заметил герцог.

— Ах! — вздохнула маркиза.

— Хотя, повторю, я абсолютно уверен в том, что любви там нет.