Шрифт:
— Но зачем ты повез с собой бусы?
— Их куда проще перевозить, чем пищу или воду, — ответил он. — И я всегда возил с собой бусы.
— Но почему не деньги? — все еще не понимала Исидора.
— Деньги в каждом месте разные, — объяснил Симеон. — А женщины повсюду любят украшать себя… — Он улыбнулся жене.
— И где же мои небесно-голубые ожерелья? — со смехом спросила она.
Он перекатился прямо на нее.
— Так ты будешь меня слушать, если мы окажемся в опасности?
Исидора посмотрела Козуэю в глаза.
— Нет, если ты выберешь неподходящие бусы, — ответила она. — Но не против слушаться, если ты сделаешь правильный выбор.
— А что, если нам придумать специальный сигнал, какой-то знак, понятный только нам? — предложил Симеон. — Если ты увидишь, что я подаю тебе этот знак, то безоговорочно и сразу подчинишься мне.
Исидора кивнула:
— Хорошо, но только если ты не будешь злоупотреблять этим.
Симеон склонился над ней, опираясь на локти и колени, его губы бережно накрыли ее рот. Ну разве можно подумать, что тело крупного мужчины может оказаться таким невесомым и что, как это ни странно, ей будет так приятно лежать под ним?
Он приподнял голову.
— Если я скажу: «Теперь, Исидора», — ты должна будешь послушаться меня.
— Ты говоришь это сотню раз на дню, — съязвила Исидора.
— Ты поймешь разницу, если я действительно захочу предупредить тебя.
— Опасность, — подсказала она. — Помнишь, мы говорим об опасности. И в опасной ситуации я могу не расслышать нюансов твоего тона.
Исидора слегка поерзала, чтобы напомнить мужу о других вещах, которые он получил после женитьбы, кроме итальянки с дурным характером. Без сомнения, ее усилия не пропали даром: глаза Симеона вспыхнули.
— А что, если сказать что-то на иностранном языке? — предложила она.
Лицо Симеона прояснилось.
— Если я скажу «Как твой Бааломаал», Исидора, ты должна меня послушаться, — промолвил он.
— Что же этот твой «бааломаал» обозначает? — с подозрением спросила она.
Он снова наклонился к ней, и в его глазах мелькнул озорной огонек.
— Как лорд твоей спальни, Исидора, я приказываю тебе поцеловать меня. Немедленно, — прошептал он.
Она привлекла к себе его голову.
— Как скажешь, — проговорила она таким покорным тоном, о каком может только мечтать каждый муж.
Глава 37
Гостиница «Крикет энд сонг»
К западу от Лондона
4 марта 1784 года
Джемма, герцогиня Бомон, выглянула из кареты и обнаружила, что двор гостиницы покрыт толстенным слоем грязи. Застыв на верхней ступеньке экипажа, герцогиня с сомнением оглядела своих слуг, пытаясь оценить их силу. К сожалению, те двое, что стояли возле двери кареты, казались совсем хилыми. Меньше всего Джемме хотелось, чтобы ее уронили в грязь.
— Ваша светлость, — услышала она чей-то голос.
Вздрогнув, Джемма подняла голову и увидела, что дверь второй кареты, въехавшей во двор гостиницы, распахнулась и оттуда выглянул герцог Вильерс.
— Вильерс! — закричала она. — Ну скажите же мне, что у вас есть пара сильных лакеев, которые смогут отнести меня в гостиницу. Я ужасно боюсь, что мои слуги с этим делом не справятся.
Герцог ступил в грязь с таким видом, словно ее там и не было. Разумеется, одет он был изысканно и аккуратно. Капюшон плаща спадал на плечи так элегантно, как может спадать только вещь из очень дорогой шерсти.
Джемма невольно улыбнулась ему. Герцог выглядел великолепно, однако теперь, когда она узнала его лучше; его элегантность и великолепие блекли по сравнению со всем остальным. Вильерс подошел прямо к ней.
— Надеюсь, вы не ждете, что я сброшу с себя плащ, — проговорил герцог своим обычным медленным тоном. — Видите ли, я надевал его лишь один раз, и он мне очень нравится.
— Я жду, что вы одолжите мне крепкого лакея, Вильерс! Мне необходимо попасть в эту гостиницу. Я уже несколько часов провела в дороге, и мне необходимо отдохнуть, подкрепиться, потому что я умираю с голоду. Поверить не могу, что я выехала из Лондона вчера. Мы потеряли колесо, и мне пришлось провести ночь в какой-то захолустной гостинице, расположенной в часе езды от города.
Он протянул к ней руки:
— Идите ко мне!
Джемма застыла.
— Я смотрю, вы выздоровели, — заметила она.
Он забрал ее со ступеньки кареты с такой легкостью, словно Джемма была пятилетней девочкой.
— Я чувствую себя лучше, — сказал он. — Конечно, не исключено, что я переоценил собственные возможности. — Он замедлил шаг. — О!..
Джемма взвизгнула, потому что его руки внезапно слегка разжались и он чуть не выронил ее на землю.