Он смолк, явно в ожидании ответа, и Дарт, вытянув до половины шпагу, произнес:

– Все правильно. Вот мой длинный нож, и вот мой бхо. Он вылез из хранилища Детей Предвечного и не был на реке, когда вы уничтожили даннитов. Если бы он там оказался, ваши тела сейчас обгладывали бы водяные черви.

Вытянув руки, тьяни соединил их перед грудью. Его конечности гнулись в пяти местах, и потому получилась почти идеальная окружность – видимо, ритуальный знак, предохранявший от ужасной смерти.

Руки опустились, и снова раздался резкий отчетливый голос:

– Я – Шепчущий Дождь из клана Муа. Так меня называют теперь, ибо срок мой истекает, и скоро я отправлюсь к Предвечному. Я – старейший среди старейших, и время мое – синее. Какое твое время?

Интересуется возрастом, понял Дарт и ответил:

– Я тоже не молод, но время мое – зеленое. Я маргар и скоро спущусь в хранилище Детей Элейхо.

Лицо Шепчущего было бесстрастным, но что-то удивительное случилось с глазами; Дарт не сразу сообразил, что среднее око по-прежнему смотрит на него, а два других уставились на Голема.

– Да, ты маргар, – произнес тьяни. – Только маргар может повелевать охраняющим бхо. Хороший маргар, лучший, чем тот, которого мы взяли в речной дельте… – Теперь все три глаза смотрели на Дарта, и он уловил в них отблеск задумчивости. – Шира, покинувшая нас, с тобой?

– Сбежавшая от вас, – уточнил Дарт. – Со мной.

Руки Шепчущего снова согнулись, но уже не кольцом, иначе; видимо, эти жесты заменяли тьяни мимику.

– Чего ты хочешь, маргар, Убивающий Длинным Ножом? Зачем ты пришел?

– Хочу мира. Пришел, чтобы договориться о мире. Ты понимаешь, что это значит – договориться?

– Я понимаю. Говори.

– Вы вернете мне бхо-носильщиков с грузом. На одном из них – мое снаряжение. Я должен его получить, чтобы спуститься вниз, в подземелье. – Дарт говорил отрывисто, бесстрастно, стараясь имитировать речь Шепчущего; тот замер меж двух гранитных глыб, будто изукрашенная перламутром статуя. – Вы можете остаться здесь, но не должны подходить к дыре. Это опасно. Если из хранилища вылезет еще один бхо, такой же, как этот, – он кивнул в сторону Голема, – я не сумею вас защитить.

– Что потом? – Рука Шепчущего волнообразно изогнулась.

– У вас нет ни ширы, ни маргара, – произнес Дарт. – Но это не беда, я могу поработать на вас. Достать из хранилища зерна для тьяни.

Внезапно Шепчущий сделал пару шагов вперед, покинув щель между камней, и оглядел Дарта. Не так, как осматривает человек; его голова и плечи были абсолютно неподвижными, двигались только глазные яблоки: среднее око – вниз, два крайних – вверх.

– Ты – рами, – констатировал он. – Ты достаешь зерна для рами.

– Я – маргар. Я достаю зерна для рами, тьяни, джолтов и всех остальных. Я хочу, чтоб это балата было спокойным. Мертвые – мертвы, а остальные пусть живут, пока Предвечный не призовет их в свои чертоги. Он решает, когда закончится первая жизнь роо и начнется вторая – он, а не мы. Я почитаю его волю и потому говорю: зерна, которые мне удастся достать, будут разделены по справедливости. И если среди них найдется бхо, преобразующий сущность, – тот бхо, которого ценят тьяни, – то он достанется вам. Клянусь своей второй жизнью и милостью Элейхо!

Шепчущий вскинул руки, согнув их в двух или трех местах, и воины, стоявшие за камнями, тотчас повторили этот жест. Возможно, он являлся признаком недоверия, изумления, согласия или благодарности, если тьяни могли испытывать такие чувства; это осталось для Дарта секретом, но поднявшийся гул голосов был более красноречив.

Его собеседник сделал резкое движение плечами, повернулся всем корпусом и произнес длинную прерывистую фразу – будто гвозди в доску забил. Наступила тишина.

– Что ты им сказал?

– Я сказал, бхо-радость еще не у нас. Я сказал, что рами могут нас обмануть. Я сказал, чтобы они молчали. Это все, что я сказал.

Скинув на миг маску бесстрастия, Дарт удивленно приподнял брови.

– Вы знаете, что такое радость?

– Да. Радость – это бхо. Тот бхо, о котором ты говоришь. Много циклов у нас не было радости.

– Что вы делаете с этим бхо?

– Ложимся в том месте, где он вырос, и к нам приходит радость. Ко многим тьяни.

– Он так велик? – спросил Дарт, удивляясь все больше и больше.