Юноша по-военному четко и коротко начал докладывать наставнику о событиях сегодняшнего дня.

– Я был вынужден пойти вместе с Селимусом в застенок и наблюдать там за тем, как подвергали пыткам молодую женщину, обвиненную в колдовстве.

Герин вздохнул.

– Так я и думал.

– Она не признала себя виновной. Эта женщина вообще не издала ни единого звука во время истязаний, – продолжал Уил. – Исповедник Лимберт подверг ее пыткам третьей степени. Ее четыре раза поднимали на дыбу и растягивали тело.

Элид пришел в замешательство. Он хотел что-то сказать, но Уил, предвосхищая расспросы, поспешно добавил:

– Все это было ужасно, и я не пожелал бы никому из вас повторить мой печальный опыт. – Он потупил взор. – Но я выжил, а девушку сегодня сожгут на костре.

– Говорят, ты оказал ей помощь после пыток.

Уил пожал плечами.

– Я всего лишь дал ей глоток воды.

Герин кивнул. Ему уже рассказали о том, что произошло в камере пыток.

– Ты поступил благородно, мой мальчик. Но почему ты здесь сейчас?

Уил замялся, и тогда вместо него ответил Элид:

– Он говорит, что хочет разделить ее участь.

Элид бросил на друга извиняющийся взгляд. Впрочем, это было лишним. Уил простил бы ему все что угодно.

Их внимание привлекла часть процессии, сопровождавшая осужденную к месту казни.

– Вот она, смотрите! – воскликнул Уил и двинулся к окруженной людьми телеге, на которой везли Миррен.

– Остановись, мой мальчик, – приказал Герин, крепко схватив его за плечо и повернув лицом к себе. – Я тоже испытываю негодование, когда вижу, как страдает женщина. И мне тоже хочется броситься ей на помощь. Но это бессмысленно. Ее все равно сожгут, что бы ты ни делал.

Уил холодно посмотрел на своего наставника.

– Я знаю.

Выражение его лица было исполнено твердой решимостью. Сейчас он как две капли воды походил на своего отца, обладавшего непоколебимой волей. Герин понял, что спорить бесполезно.

– Я нужен ей, – сказал Уил, пытаясь объяснить свои чувства и намерения. – Она должна знать, что в ее последний час рядом с ней находится по крайней мере один человек, который считает ее осуждение несправедливым.

– Значит, ты не веришь в ее вину, – сделал вывод Герин, отпуская Уила.

Да и как его удержать! Уил ринулся к телеге, на которой, ссутулившись, с низко опущенной головой сидела Миррен. Герин и Элид проводили его долгим взглядом.

– Я думал, что ведьм заставляют идти к месту казни, – промолвил Элид.

– Да, но не тех, кого четыре раза поднимали на дыбу. Эта женщина не устояла бы на ногах.

– О… У нее, наверное, вывихнуты все суставы и разорваны сухожилия, – промолвил Элид, не в силах скрыть свое любопытство к мрачным деталям жестоких пыток.

Герин слушал его с рассеянным видом.

– После того, что перенесла эта бедная девочка, – сказал он, – она не сможет самостоятельно встать у столба, вокруг которого разведут костер. Пойдем, Элид. Нам нельзя отходить от Уила ни на шаг. Боюсь, как бы он не натворил бед.

Уил тем временем догнал телегу и вступил в разговор с Лимбертом, сопровождавшим Миррен на казнь.

– Вы пришли попрощаться с ней? – насмешливо спросил Исповедник.

– Я пришел проследить, чтобы вы обращались с этой женщиной с уважением, которого она заслуживает, – ответил Уил.

– Хотите, чтобы я относился с уважением к ведьме? – с наигранным изумлением переспросил Исповедник.

– У вас нет доказательств, что она ведьма, Лимберт. Вы так и не добились от нее признания с помощью ваших мерзких пыток.

– Осторожнее, юноша! Мне известно, кто вы, но я никому не позволю мешать мне в исполнении долга! Ваши слова ничего не значат для меня.

– Но они многое значат для воинов, сопровождающих процессию, Исповедник, – сказал Уил, с издевкой произнеся название высокой должности Лимберта. – Это мои люди, и они подчинятся любому моему приказу. Я могу сорвать весь этот спектакль, если захочу.

Лимберт с неприкрытой ненавистью посмотрел на юношу. Впрочем, ему хватило благоразумия смолчать. Уил понял, что одержал небольшую победу.

– Будьте внимательны к деталям, Исповедник, – добавил он. – Соблюдайте все законы. Кстати, где самарра, которая должна покрывать плечи осужденной?

– Для человека со слабым желудком вы слишком хорошо осведомлены в деталях суда над ведьмами, – съязвил Лимберт.

Колкости и прямые оскорбления Селимуса закалили Уила, он уже не взрывался, когда его пытались вывести из себя.