Бренди улыбнулась: эта женщина успела ей понравиться.

— Тогда мы принимаем ваше приглашение, мэм.

— Зовите меня просто Кармел, — сказала хозяйка, поворачивая свою каталку и направляясь к двери.

Глаза Дейни расширились, когда они вошли в гостиную. Она вертела головой, рассматривая прекрасную обстановку и статуэтки из бронзы и фарфора в горке с антикварными вещицами.

Увидев интерес сестры к безделушкам, сердце Бренди сжалось от страха. Сумеет ли Дейни преодолеть свою потребность брать понравившиеся ей вещи? Сможет ли она сопротивляться такому соблазну? Ей придется не спускать глаз с Дейни все время.

Казалось, что фарфоровая птичка задержала внимание Дейни необычно долго, что заметила Кармел. Бренди попыталась отвлечь сестренку, взяв ее за руку и крепко сжав, но девочка продолжала смотреть на статуэтку.

— Хорошенькая вещица, да? Дейни кивнула.

— Это, наверное, самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела, — прошептала она.

Опасения Бренди переросли в неприкрытую тревогу. Пальцы ее сжали руку Дейни, и девочка, наконец, отвела взгляд от птички. Но в глазах ее появилось смущение, когда она прочитала страх на лице Бренди. Думала ли она взять эту птичку?

— Это не очень дорогая вещь — говорила Кармел, открывая дверцу шкафа из вишневого дерева. — Фактически их можно купить довольно дешево в магазине в Оклахома-Сити. — Она взяла птицу и коснулась пальцами ее крыла. — Но в этой есть что-то особенное.

— Глаза, — сказала Дейни, удивив и Бренди и хозяйку. Женщина подняла бровь и снова посмотрела на птицу:

— Да, думаю, ты права.

Дейни встала у кресла хозяйки и прикоснулась к ярко-синей головке птицы.

— Видите, — сказала она, показывая пальчиком на бусинки глаз, — в них виден свободный дух. Словно ей нравится быть птицей и летать в небе.

После слов девочки наступило долгое молчание. Потом Кармел посмотрела на Бренди, и следы того жизнелюбия, которое ее сестра заметила в птице, промелькнули в глазах немолодой женщины. Бренди с трудом проглотила комок в горле, почувствовав боль Кармел. «Она тоже когда-то была жизнерадостной», — подумала девушка, невольно опустив взгляд на кресло.

— Возьми ее, детка, — сказала Кармел, вкладывая птичку в руку Дейни.

Сердце Бренди застучало. Как поступит сестра? Получить предмет вожделения было для нее слишком большим соблазном. Бренди шагнула вперед, чтобы возразить, но была поражена ответом Дейни:

— Нет, спасибо, мэм. Храните ее вы. Я и Бренди — мы живем на воле. «У Бога на задворках», — всегда говорила моя мама. А вы должны жить здесь, с этим, — добавила она, с детской непосредственностью показывая на кресло-каталку, — Вам она нужна больше, чем мне.

Маленькие пальчики бережно поставили птичку в шкаф, и Бренди громко, с облегчением вздохнула. От гордости на глазах у нее выступили слезы, и она улыбнулась сестренке.

— Ты милое дитя, — сказала Кармел, беря девочку за руку. — Пошли. Я уверена, что мы сумеем найти для тебя что-нибудь вкусное.

Они вошли в столовую, где на передвижном столике стоял белый с золотом чайник и такая же чашка. Дейни увидела тарелку с маленькими пирожными и сладостями и облизнула губы.

Кармел подкатилась к двери и крикнула кому-то по имени Джин принести еще две чашки. Молодая женщина в ситцевом платье и белом фартуке торопливо вошла в комнату и улыбнулась сестрам, расставляя чашки и блюдца. Бренди заметила, что, если бы не ужасные угри, усеивающие лицо, девушка была бы очень хорошенькой. В голове ее сразу же стали возникать возможные способы помочь ей. Но девушка ушла, и внимание Бренди снова обратилось к хозяйке дома.

— Так, а теперь, — сказала Кармел, наливая сестрам чай и предлагая молоко и сахар, — расскажите мне, почему вы так много знаете о лечении больных.

Бренди щедро налила молоко в чай Дейни и поменьше в свою чашку. Дейни не сводила глаз с тарелки со сладостями, и Кармел пододвинула ее к девочке.

— Моя мать была травницей. Она многому научила меня. После ее смерти мы с отцом и Дейни много ездили, продавая снадобья. За это время я узнала кое-что сама и добавила к тому, что узнала от мамы.

— У Бренди настоящий дар, — сказала Дейни, кладя в рот лакомство. Она слизнула крошки с губ и добавила: — Па всегда так говорил.

— Я слышала про вас много хорошего от своих соседей, — сказала Кармел Бренди. — Надеюсь, что услышанное мной, — правда.

— Я помогла некоторым.

Кармел кивнула и отставила свою чашку.

— Не хотели бы вы помочь мне? — с надеждой спросила она.

Бренди понимала, что будет. Она заинтересовалась увечьем женщины, как только увидела ее на крыльце. У нее вошло в привычку сразу оценивать болезнь человека и думать о его лечении — это было характерно почти для всех людей ее профессии.