— И я не сделала ничего, что хоть отдаленно напоминало бы нарушение закона, — продолжала она. — Поэтому я буду вам благодарна, если вы оставите меня в покое и дадите заниматься своим делом. Я просто стараюсь заработать на жизнь, а, насколько я слышала, это не противозаконно.

Хватит, решил Адам. Он не разрешит ей использовать себя в своих интересах, как бы привлекательно она ни выглядела. Он тоже делает свою работу. Жители Чарминга доверили ему изгонять каждого, кого он считал представляющим угрозу закону и порядку в городе. Адам очень серьезно относился к своим обязанностям, когда его выбрали шерифом два года назад.

А эта женщина, с ее невинным личиком, гибким телом и на вид изящными манерами, может выманить у многих честных горожан их с трудом заработанные деньги.

— Может быть, нет, — согласился он. — Но нарушение границ чужих земельных владений является противозаконным.

Он увидел, как расширились ее глаза и в их бархатной коричневой глубине мелькнуло сомнение.

— Нарушение границ? — спросила она, расправив плечи движением, которым, как он заподозрил, она обычно создавала впечатление уверенности в себе.

— Ага, нарушение границ. Эта земля, на которой вы остановились, кому-то принадлежит, так же как вся земля отсюда до города и на мили вокруг него.

— Понятно, — сказала она, и плечи ее слегка поникли. — На сколько миль?

— На много.

Его заявление не совсем соответствовало действительности, но он не стал больше ничего говорить.

Казалось, что на минуту она погрузилась в глубокую задумчивость. Наконец она подняла глаза, и он увидел следы усталости вокруг них, которых раньше не заметил. От этого она выглядела более маленькой, более хрупкой, и Адам вдруг почувствовал себя неоправданно грубым, потому что причинял ей страдание.

— И не предполагается, что я смогу попросить разрешение у этого человека на пользование этой землей, да, шериф?

Адам воспротивился побуждению успокоить ее.

— Это не дало бы ничего хорошего, — сообщил он. — Боюсь, утром вам придется уехать.

— Понятно.

У Адама мелькнула мысль, не сказать ли ей, что она может побыть здесь еще несколько дней, но сдержался. Красавица или нет, но он отказывался разрешить ей остаться и доить доверчивых горожан, которые будут тратить свои деньги на ее снадобья и змеиное масло.

— Если это все, шериф…

Адам понимал, когда его прогоняли, и прикоснулся к полям шляпы.

— Да, — пробормотал он, поворачиваясь к ней спиной, чтобы уйти. — Спокойной ночи, мэм.

Пока шериф отъезжал. Бренди стояла у фургона, потирая озябшие локти. Недоверие шерифа и его явная предубежденность против нее и Дейни всколыхнули болезненные воспоминания о прошлом горьком опыте, которые, как ей думалось, давно забылись.

Почему этот неотесанный деревенщина считает, что он намного лучше них? Он вел себя так, словно они с сестрой были каким-то отребьем.

Гнев сменил обиду. Этот человек — совершенный болван. Он не имел никакого права приходить сюда, угрожать и оскорблять ее. А если он думал, что она легко сдастся, то глубоко ошибался.

Она покажет шерифу Маккаллоу, что она твердый орешек. Она ничего не сделала дурного. И была уверена, что нет ничего противозаконного в том, чтобы попросить у владельца земли разрешение на разбивку лагеря здесь на какое-то время. Если владелец согласится, а Бренди была уверена, что как-нибудь сумеет уговорить его, тогда честный шериф Чарминга ничего не сможет сделать.

Одобренная своими мыслями, она вышла в прерию, чтобы посмотреть на огромное ночное небо над головой. Обида и гнев испарились, и она засунула руки в карманы.

Вдруг лицо ее исказилось досадой, и она была рада, что рядом не было шерифа Маккаллоу.

Вытащив из кармана украденные безделушки, она прижала их к груди и попыталась успокоить сердцебиение.

Бренди просто не верилось, как бойко шла торговля. Почти все утро жители Чарминга сплошным потоком шли к ее фургону, а некоторые даже возвращались еще раз.

«Иногда у меня просто не может получаться плохо», — с улыбкой подумала она, вручая очередную бутылку тоника толстой матроне, одетой в платье из розового ситца в цветочек.

Бренди подняла глаза, и улыбка застыла у нее на губах. «Что ж, — подумала она, глядя, как Адам Маккаллоу решительными шагами пересекает улицу, направляясь к ней, — иногда стоит и не просыпаться утром».

— Шериф… — небрежно произнесла она, выпрямляясь во весь рост.

Бренди незаметно осмотрелась вокруг в поисках Дейни. Сестра ушла, чтобы вернуть украденные вещицы, и Бренди мысленно помолилась, чтобы малышку не поймали. Обычно Дейни так же ловко возвращала вещи владельцам, как и брала их.