Шемино. Сколько вам лет, Лортиг?

Лортиг. Двадцать три года. Как говорит мой учитель Поль Астье, я в той ладье, которая следует за вашей, толкает ее и отгоняет…

Шемино. Значит, на вашей ладье никаких предрассудков?

Лортиг. Мы их выбросили за борт!

Шемино. И ничего не оставили?

Лортиг. Ничего!

Шемино. А жандарм?

Лортиг. Жандарм?.. Есть на всякий случай… Хотя, в сущности говоря, нынешний жандарм…

Шемино. А я смертельно боюсь даже этого! Ах, если бы не было жандарма!..

Лортиг. Я же вам сказал: это все предрассудки людей с вашей ладьи. Потому что вы не следуете учению Беркли!

Шемино. Какого Беркли?..

Лортиг. Ирландского ученого. Ничего не существует, мир — фантасмагория! Если с этим согласиться, можно себе позволить все, ничто не имеет никакого значения. Это моя теория. Если угодно, — могу ссудить.

Шемино. Благодарю. Славная теория! При случае воспользуюсь…

Те же, Поль Астье и Стен.

Поль Астье крайне возбужден. За ним ндет его маленький слуга и берет у него шляпу, пальто, тросточку.

Поль Астье. Шемино пришел? Шемино (встает). Я здесь. (Складывая газету.) Готов к докладу, как всегда.

Лортиг (бросает папиросу). Скорей, дорогой мэтр!.. Все уже собрались.

Поль Астье (грубо). Сходите в гостиную и посмотрите, нет ли там меня.

Л о р т и г (в восторге). Надо же так сказать!.. (Уходит, виляя задом.)

Поль Астье (Стену). Все готово? Стен. Все.

Поль Астье. Иди… Я оденусь сам.

Стен (на пороге). Щипцы нужны?

Поль Астье. Да… Нет… Пожалуй… Я позвоню.

Стен уходит.

Поль Астье, Шемино.

Поль Астье (взбешен: расстегивает и снимает визитку). Я всегда тебе говорил, что любовь — невеселое занятие… Она вздумала отравиться!.. (Бросает визитку на кровать.)

Шемино. Кто?.. Твоя жена? Поль Астье. А, еще чего, жена!.. (Расстегивает жилет.) Лидия, дочь Вайяна. (Срывает и бросает галстук.) Мне просто повезло! Еду по улице Габриэль… Вижу в первом этаже свет.

Шемино. В твоей холостяцкой? Поль Астье. Вхожу, мой милый: цветы, яркое освещение-словом, все, как полагалось при наших встречах, — смотрю: она вот-вот отойдет ad patres… [16] «Я пришла умереть у нас…» Шемино. Прелестно!

Поль Астье. Понимаешь? В моем положении мне недоставало только этого скандала! (Снимает жилет и бросает на кровать.) На две минуты позже — и все было бы кончено.

Шемино. Вот так история!

Поль Астье (белье у него измято, вид трагический, рукава сорочки закатаны на мускулистых руках). И она еще, чертовка, сопротивлялась!.. Пришлось бороться, пришлось вырывать у нее пузырек с ядом… И я до сих пор не уверен, что она выкрутится! Она приняла изрядную порцию, да и яд нешуточный. (Роется в кармане и достает пузырек с розовой жидкостью.) Стрихнин, аконит — словом, самое сильное, что она нашла в лаборатории у своего Антонина… (Ставит пузырек на край столика, стоящего направо, входит в ванную и открывает кран.)

Шемино. Антонин?.. А, да. «Это, это, как это?..» Аптекарь!..

Поль Астье (входит, вытирая лицо). Он самый!.. (Уходит.)

Шемино (подходит и рассматривает пузырек, держа руки за спиной, как будто его сейчас укусят). Да, у втой настойки внушительный вид. (Нюхает и отворачивается.) Странно все-таки… Надо здорово любить, чтобы на это решиться… Нет, тебе везет!.. Тебе везет!.. А каким образом тебе удалось вырвать у нее?

Поль Астье (входит, вытирая шею и руки). Это, брат, фокус! Сначала доктор, лекарства, слезы. А потом мне понадобилось около часа, чтобы ее утешить, разутешить и доказать, как дважды два, что я люблю только ее, а что ей необходимо вернуться к своему обожаемому отцу. А в голове у меня вертится одно: у меня сегодня обедают двадцать пять человек! (Входит в ванную, бросает полотенце и возвращается.)

Шемино. Черт возьми! Молодец!.. Если бы я думал о приглашенных, у меня пропал бы всякий аппетит.