По дороге от машины к закусочной все они порядком промокли, а лица у них были обалделые и полусознательные, как у людей, много времени проведших в дороге. Мужчина был седой, кудрявый, в очках; женщина – стройная, темноволосая и хорошенькая. Ребятишки смотрели сонно. Все были хорошо одеты, мужчина – в желтом свитере с таким крокодильчиком на груди. По их отпускному загару я догадался, что они туристы и держат путь на север – возвращаются со взморья после весенних каникул.

– Проходите, садитесь, – сказал я.

– Спасибо, – ответил мужчина. Они втиснулись в одну из кабинок возле стеклянной стены. – Мы увидели вашу вывеску с шоссе.

– В такую ночь на шоссе худо, – сказал им Деннис. – Везде передают предупреждения насчет торнадо.

– Мы их слышали по радио, – сказала женщина, Линди, если номер на машине не врал. – Мы едем в Бирмингем и думали, будто гроза нам не помеха. Надо было остановиться в «Холидэй-Инн» – мы ее проехали миль за пятнадцать до вас.

– Это было бы неглупо, – согласился Деннис. – Искушать судьбу смысла нет. – Он вернулся на свой табурет.

Новоприбывшие заказали гамбургеры, жареную картошку и кока-колу. Мы с Черил принялись за работу. Молния в очередной раз заставила лампы в закусочной замигать, а от раската грома ребятишки так и подпрыгнули. Когда еда была готова и Черил подала клиентам заказ, Деннис сказал:

– Вот что я вам скажу. Как пообедаете, ребята, я вас провожу обратно, до «Холидэй-Инн». А утром можете отправляться дальше. Ну, что?

– Отлично, – благодарно отозвался Рэй. – По-моему, нам все равно вряд ли удастся сильно продвинуться вперед. – Он снова занялся едой.

– Ну, – негромко сказала Черил, останавливаясь рядом со мной, – что-то мне не кажется, что мы попадем домой рано, а?

– Наверное, нет. Извини.

Она пожала плечами.

– Но это же издержки производства, так ведь? Во всяком случае, это не самое плохое место, где можно застрять. Я могу придумать и похуже.

Я подумал, что Элма, пожалуй, тревожится обо мне, и потому пошел к таксофону, чтобы позвонить ей. Я бросил в аппарат четвертак, но сигнал в трубке выл точь-в-точь как кошка, на которую наступили. Я повесил трубку и попробовал набрать номер еще раз. Пронзительный кошачий вой продолжался.

– Черт! – пробурчал я. – Никак, линия накрылась.

– Тебе надо было открыть заведение поближе к городу, Бобби, – сказал Деннис. – Никогда не мог понять, на кой тебе понадобился кабак в такой глухомани. Был бы ты поближе к Мобилу, так, по крайней мере, и телефон работал бы приличнее, и свет горел бы луч…

Визг тормозов на мокром бетоне не дал ему договорить, и Деннис развернулся вместе с табуретом.

Я поднял глаза: на стоянку на большой скорости, вздымая колесами водяные султанчики, круто свернула какая-то машина. Было несколько секунд, когда я думал, что она въедет прямиком в стеклянную стену закусочной… но потом тормоза сработали и, едва не задев крыло моего пикапа, машина резко остановилась. В красном сиянии неона я разобрал, что это потрепанный и разбитый старый «Форд-Фэрлэйн», не то серый, не то тускло-бежевый. От помятого капота поднимался пар. Фары еще с минуту горели, потом мигнули и погасли. Из машины выбралась какая-то фигура; медленно, прихрамывая, она двинулась к закусочной.

Мы следили за ее приближением. Тело Денниса напоминало сжатую, готовую развернуться пружину.

– Вот мы и получили богатенького клиента, старина, – проговорил он.

Дверь открылась, и, впустив порыв обжигающего ветра с дождем, в мою закусочную шагнул человек, похожий на ходячую смерть.

Он был такой мокрый, словно ехал с опущенными стеклами. И тощий, кожа да кости; даже вымокнув до нитки, он со всеми причиндалами весил в лучшем случае фунтов сто двадцать. Непокорные темные волосы облепили голову, а не брился он неделю, а то и больше. С изможденного, мертвенно-бледного лица смотрели поразительно синие глаза; их внимательный взгляд быстро обшарил закусочную, на несколько секунд задержавшись на Деннисе. Потом этот человек захромал к дальнему концу стойки и там уселся. Черил принесла ему меню. Он вытер глаза, избавляясь от попавшей в них дождевой воды.

Деннис уставился на него. Когда он заговорил, в его голосе звучала вся агрессивность человека, облеченного властью и полномочиями.

– Эй, приятель.

Мужчина не отрывал глаз от меню.

– Эй, я к тебе обращаюсь.

Мужчина отложил меню в сторону и достал из нагрудного кармана пятнистой армейской рабочей куртки мокрую пачку «Кул».

– Слышу, не глухой, – сказал он; голос у него был низким и сиплым и не вязался с весьма далеким от крепкого сложением.

– А тебе не кажется, что ехал ты чуток быстровато – для такой-то погодки?

Мужчина пощелкал зажигалкой, добыл, наконец, огонек, прикурил и глубоко затянулся.

– Угу, – ответил он. – Что да, то да. Извини. Увидел вывеску, ну, и заторопился сюда. Мисс! Пожалуйста, чашечку кофе. Горячего и по-настоящему крепкого, договорились?

Черил кивнула, повернулась и чуть не налетела на меня – я не спеша шел вдоль стойки, чтобы выбить чек.

– Будешь так спешить, убьешься, – предостерег Деннис.

– Верно. Прошу прощения. – Мужчина вздрогнул и одной рукой откинул со лба спутанные волосы. Вблизи я разглядел в уголках его глаз и вокруг рта глубокие морщинки и подумал, что парню под сорок, если не больше. Запястья у него были тонкие, как у женщины, а вид такой, точно он больше месяца не ел нормально. Он не сводил покрасневших, налитых кровью глаз со своих рук. «Небось, под кайфом», – подумал я. У меня от этого типа мурашки шли по спине. Потом его глаза – бледно-голубые, почти белые – остановились на мне, и меня будто пригвоздило к полу. – Что-то не так? – спросил он – без грубости, только с любопытством.