– Что он сказал? – спросила Черил. – Он что-то сказал!

– Ничего он не говорил, – Деннис ткнул Прайса пистолетом в ребра. – Ну, давай. Поднимайся.

– Убери его отсюда, – сказал я. – Не хочу, чтобы он…

Черил шикнула на меня.

– Послушай. Слышишь?

Я слышал только рев и грохот бури.

– Ты что, не слышишь? – спросила она. Ее глаза медленно стекленели, в них проступал испуг.

– Да! – сказал Рэй. – Да! Слушайте!

Тогда сквозь причитания ветра я действительно что-то расслышал. Далекое чак-чак-чак, неуклонно приближавшееся, становившееся все более громким. На минуту этот звук потонул в шуме ветра, потом послышался снова, почти над самыми нашими головами: ЧАК-ЧАК-ЧАК.

– Это вертолет! – Рэй выглянул в окно. – Кто-то пригнал сюда вертолет!

– Нет таких, кто может летать на вертолете в грозу! – сказал ему Деннис. Шум винтов то нарастал, то притихал, то нарастал, то притихал… и смолк.

На полу Прайс, мелко дрожа, начал съеживаться, принимая позу зародыша. Рот у него открылся, лицо исказилось – похоже, это была гримаса страдания.

Грянул гром. Из леса за дорогой поднялась красная шаровая молния. Прежде чем спуститься к закусочной, она несколько секунд лениво висела в небе, потом начала падать и, падая, беззвучно взорвалась, превратившись в белое, пылающее око, свет которого едва не ослепил меня.

Прайс что-то сказал полным паники голосом, узнать который было трудно. Крепко зажмурив глаза, он сжался в комок, весь скорчился, обхватив руками колени.

Деннис поднялся на ноги и сощурился: сгусток ослепительного света упал на стоянку и, замигав, потух в луже. Из леса выплыла и расцвела сиянием, от которого делалось больно глазам, еще одна шаровая молния.

Деннис повернулся ко мне.

– Я слышал, что он сказал. – Его голос звучал надтреснуто. – Он сказал… «косоглазого высветило».

Когда, упав на землю, стоянку осветила вторая ракета, мне почудилось, что я вижу, как через дорогу движутся какие-то силуэты. Они шли на негнущихся ногах, зловещим и странным маршем. Осветительная ракета погасла.

– Разбуди его, – услышал я собственный шепот. – Деннис… Боже милостивый… разбуди его.

Деннис тупо уставился на меня, а я уже взялся за стойку, чтобы перепрыгнуть через нее и самому добраться до Прайса.

На стоянку влетел сгусток пламени. По бетону запрыгали искры. Я крикнул: «Ложись!» и круто развернулся, чтобы толкнуть Черил за стойку, в укрытие.

– Что за черт… – сказал Деннис.

Он не закончил. Послышался глухой металлический звон – по машинам и насосам бензоколонки застучали пули. Я знал: если бензин взорвется, всем нам крышка. Мой грузовичок содрогнулся под ударами патронов крупного калибра, и, ныряя за стойку, я увидел, как он взлетел на воздух. Раздался такой грохот, что хоть святых выноси, – окна вылетели внутрь, и закусочная наполнилась летящим стеклом, вихревым ветром и густой пеленой дождя. Я услышал пронзительный крик Линди. Ребятишки плакали, да и сам я что-то орал.

Лампы погасли. Мрак рассеивало лишь отраженное от бетона красное неоновое свечение да сияние флюоресцентных ламп над бензоколонкой. Пули прошили стену, и глиняные кружки-миски превратились в черепки, точно по ним грохнули кувалдой. Повсюду летали салфетки и пакетики с сахаром.

Черил держалась за меня так крепко, будто вместо пальцев у нее были гвозди, вошедшие в мою руку до кости. Она смотрела широко раскрытыми, полубезумными глазами и все пыталась что-то сказать. Ее губы шевелились, но с них не сходило ни звука.

Грянул еще один взрыв – разнесло очередную машину. Закусочная содрогнулась до основания, и меня чуть не стошнило от страха.

На стену снова обрушился град пуль. Это были трассирующие пули; они подпрыгивали и рикошетом отлетали от стены, словно раскаленные добела окурки. Одна такая пуля пропела в воздухе, чиркнула по краю полки и упала на пол примерно в трех футах от меня. Светящийся патрон начал меркнуть, бледнеть, таять, так же, как пивная банка и бифштекс-мираж. Я протянул руку, чтобы коснуться его, но нащупал только осколки стекла и черепки. «Фантомная пуля, – подумал я. – Достаточно реальная, чтобы вызвать разрушение, смерть… и исчезнуть».

«Я вам тут ни к чему, мистер Патрульный, – предостерегал Прайс. – Особенно, при том числе убитых, какое я до сих пор держу в уме».

Обстрел прекратился. Я высвободился от Черил и сказал: «Отсюда ни шагу». Потом выглянул из-за стойки и увидел: мой грузовичок и «стэйшн-вэгон» горели, резкий ветер подхватывал и трепал языки пламени. Я увидел Прайса: съежившись, он по-прежнему лежал на полу среди осколков стекла. Скрюченные пальцы рук жадно хватали воздух, мигающий красный неон освещал искаженное гримасой лицо с закрытыми глазами. Вокруг головы растеклась лужа кетчупа, и вид у Прайса был такой, точно ему раскроили череп. Этот человек смотрел в преисподнюю, и, чтобы самому не лишиться рассудка, я поспешил отвести глаза.