О, эгоизмъ любви и счастiя! Имъ даже не приходило боле въ голову поинтересоваться судьбой остальныхъ пассажировъ. Они не слышали и не видали ничего, кром себя и другъ друга. Цлый новый мiръ зарождался въ сердцахъ ихъ, переполнялъ радостью ихъ внутреннюю жизнь, такъ что вншнее все проходило, не возбуждая въ нихъ вниманья. Они не замтили, какъ пролетло время, такое долгое для другихъ, пока всхъ пассажировъ перевели и размстили на «Петр Великомъ» и какъ онъ пустился съ ними въ путь. Новая, досел имъ невдомая, бившая въ нихъ ключомъ, счастливая жизнь охватывала ихъ и уносила за собою въ невдомое будущее гораздо скоре, чмъ летлъ пароходъ. И это волшебное будущее имъ казалось несравненно-свтле сіявшей дали, въ которую уносилъ ихъ тезка великаго царя-матроса, спасшій отъ гибели всхъ пассажировъ съ бднаго маленькаго, раненнаго «Дяди».

На пристани, въ Одесс, передъ ними вдругъ выросъ Звенигородовъ. Онъ былъ въ чужомъ пальто и въ чужихъ сапогахъ, пріобртенныхъ за большія деньга, у кого-то изъ прислуги или пассажировъ-евреевъ, всегда готовыхъ на спекуляціи.

Очень сконфуженно объяснилъ онъ имъ причину своего отсутствія и выразилъ надежду, что ему будетъ дозволено довезти князя и княжну обратно, въ дожидавшей его коляск.

Но Вра Аркадьевна не дала ему окончить. Она взяла отца ршительно подъ руку и высокомрно отвчала:

– Нтъ, господинъ Звенигородовъ, не только отецъ мой и я боле никогда не желаемъ пользоваться вашими услугами, но мы васъ просимъ, даже, отнын уволить насъ отъ вашего знакомства.

И отвернувшись отъ пораженнаго какъ громомъ милліонера, княжна Ладомирская обратилась къ ихъ другому спутнику.

– А вы не откажетесь проводить насъ чрезъ бульваръ?.. Здсь вдь два шага до лстницы, не правда– ли?.. Надюсь, папа, что ты не устанешь?.. А васъ, Юрій Алексичъ, я и не спрашиваю! Я уврена, что вы не утомитесь…

Не за чмъ было и требовать этихъ словъ. Мудрено было ей утомить такой коротенькой прогулкой человка, только что предложившаго быть ея спутникомъ на всю жизнь…