— Мне надо бежать на работу. У меня встреча с родителями.

Кэрол похлопала ее по руке:

— Конечно, беги. Только помни, что это нормально — сказать Господу: «Я знаю, я должна это сделать, но пока не могу». Главное — двигаться в правильном направлении.

Жара, обрушившаяся на Розу, когда она вышла на улицу, была такой густой и гнетущей, что в первую минуту Розе было не до размышлений — не удариться бы в панику. Постепенно, однако, шагая к зданию «Девичьей силы», она привыкала к дискомфорту, и ее мысли вернулись к воспитательной беседе, которую провела с ней Кэрол. И чем дольше Роза обдумывала этот разговор, тем сильнее злилась. Зря она извинялась перед Кэрол, самомнение этой святоши выходит за всякие рамки! Ей и в голову не приходит, что у человека могут быть рациональные возражения против ортодоксального иудаизма, не продиктованные ни страхом, ни огульным отрицанием. Послушать Кэрол, выходило, что Розе всего лишь не хватает куража, чтобы стать правоверной иудейкой. Но Роза не боялась, она сомневалась. Последние полгода она ощущала мощное притяжение иудаизма и благодаря прозрениям, пережитым ею в синагоге Ахават Израэль, — прозрениям, которые невозможно выразить словами, она готова была признать: ее неверие в Бога существенно поколеблено. Но отказаться от устриц, бекона или славить Господа каждый раз, когда садишься на горшок, — нет уж, увольте. Она никогда не захочет жить так, как живет Кэрол, — она никогда не уразумеет, зачемтак нужно жить, — и ее бесила уверенность Кэрол в обратном.

На Сто тринадцатой улице, в просторном гулком помещении над методистской церковью, девочки из «Девичьей силы» клеили коллажи под общим названием «Из-за чего я сержусь». На полке, доверху забитой настольными играми и принадлежностями для рисования, уместился и магнитофон, из которого лился голос Мэрайи Кэри.

— Привет, Роза, — нараспев поздоровались девочки. — Что ты тут делаешь?

Во вторник у Розы был выходной, но в этот вечер ее срочно вызвали для решения вопроса о Кьянти, которой по причине плохой посещаемости и дурного поведения грозило исключение из программы.

В крошечном офисе, примыкавшем к большой комнате, Роза застала Лору, руководителя «Девичьей силы», Рафаэля, Кьянти и ее мать. Лора и Рафаэль изображали бодрость и позитивный настрой («Привет! Привет!»), что им не слишком хорошо удавалось. Мать Кьянти отреагировала на появление Розы едва заметным движением век.

— Рафаэль как раз рассказывал миссис Гейтс о проблемах, которые возникли у нас с Кьянти в последнее время, — сказала Лора. — Будешь продолжать, Рафаэль?

— Разумеется. — Обхватив ладонями колени, Рафаэль подался вперед: — Как я уже говорил, посещаемость Кьянти радикально ухудшилась. За последние две недели она отсутствовала пять дней…

— Разве только она? — перебила миссис Гейтс. — Другие девочки тоже много пропускают, но к ним никто не придирается. — Мать Кьянти была красивой женщиной с длинным носом в форме стрелы и тяжелой копной блестящих черных кудрей. Брови она выщипала, заново нарисовав их тонкими, скошенными вниз, — так ребенок рисует крылья вороны.

— Неправда, миссис Гейтс, — возразила Лора. — В нашей программе правила для всех одинаковы.

— И позвольте добавить, — сказал Рафаэль, — дело не только в пропусках. Когда Кьянти приходит в Центр, она часто ведет себя крайне вызывающе.

— Типа? — поинтересовалась миссис Гейтс.

— В последний раз мы ее видели в четверг, и большую часть времени она провела на улице, перед зданием, там она курила и общалась с друзьями, которые не участвуют в программе.

Миссис Гейтс шумно выдохнула сквозь зубы.

— Это правда? — спросила она дочь.

— Я выходила всего один раз.

— Нет, Кьянти, — сказала Роза. — Не один…

— Ты курила? — продолжила допрос миссис Гейтс.

Кьянти пожала плечами. Спокойно — очевидно, привычным жестом — миссис Гейтс ударила ее по лицу.

Роза и Рафаэль привстали со своих мест.

— Миссис Гейтс!.. — вскрикнула Лора.

Мать Кьянти не обращала ни на кого внимания, сосредоточившись на дочери.

— Я тебя предупреждала: если закуришь — отлуплю. — Она снова ударила девочку.

Лора поднялась во весь рост:

— Миссис Гейтс, если вы не прекратите бить Кьянти, я попрошу вас уйти.

Оттопырив щеку кончиком языка, миссис Гейтс уставилась в пространство.

— Сейчас необходимо решить, как быть дальше, — сказала Лора, садясь. — Мы все будем только рады, если Кьянти останется в программе, но она должна уважать наши правила. — Руководительница повернулась к Розе: — Есть предложения?

— Я не совсем… — пробормотала Роза, еще не оправившаяся от шока, в который ее ввергла миссис Гейтс, лупившая свое дитя.

— Скажи-ка, Кьянти, — взял слово Рафаэль, — ты сама хочешь остаться в программе? (Кьянти опять пожала плечами.) Так «да» или «нет»?

— Да вы тут всякой ерундой занимаетесь.

Лора посуровела:

— Мы здесь стараемся тебе помочь. Кьянти. Но с таким отношением к тому, что мы делаем…

Рафаэль поднял руку:

— Можно я, Лора? — Он улыбнулся девочке: — Послушай, а чем ты бы хотела заниматься в «Девичьей силе»?

Кьянти ковыряла шов на своих джинсах:

— Ну, не знаю…

— А ты подумай. Что, по-твоему, не ерунда? (Девочка молчала.) Я не пытаюсь тебя подловить. Просто выясняю, какие занятия тебе по вкусу. К примеру, мне известно, что ты любишь танцевать, верно?