— Угу.

Рафаэль повернулся к Лоре:

— А не организовать ли нам танцевальные занятия два раза в неделю? Как вам эта идея?

— Почему нет?

— Что скажешь, Кьянти? — спросил Рафаэль. — Может, сделать тебя ответственной за хореографию?

Кьянти недоверчиво покосилась на него:

— Вы это всерьез?

— Погодите, — вмешалась Лора. — Сначала Кьянти придется в корне изменить свое поведение. Не пропускать занятия, не опаздывать. Продемонстрировать новое конструктивное отношение к делу. Не огрызаться, не курить и тому подобное. Думаешь, ты способна на это? — спросила она девочку. (Кьянти кивнула.) Уверена?

— Да-а.

— Ты ведь понимаешь, Кьянти, что мы оказываем тебе большое доверие. Стоит тебе хотя бы раз оступиться — не явиться, когда тебя ждут, нагрубить консультанту, да что угодно — и с танцами будет покончено. Поняла?

— Поняла.

— Ваше мнение, миссис Гейтс?

Уголки рта миссис Гейтс опустились в знак милостивого согласия:

— Все лучше, чем шляться с пацанами.

— Что ж, прекрасно! — Лора хлопнула в ладоши. — Значит, мы договорились. Завтра я жду тебя, Кьянти, в девять утра. Не в десять минут и не в четверть десятого. Ровно в девять. И мы приступаем к формированию танцевальной группы.

По дороге к метро Рафаэль, пребывавший в приподнятом настроении, сказал:

— Все прошло очень неплохо, а?

— Ну да, — ответила Роза, — если не считать того, что миссис Гейтс едва не размозжила голову своей дочке.

— Да, Гейтс — та еще штучка, — хохотнул Рафаэль. — Секс-бомба!

— Она чудовище! — взвилась Роза. — Если она запросто бьет дочь на людях, то что же она вытворяет с ней дома?

— Однако она пришла, когда мы ее вызвали. Значит, ей все же не наплевать на своего ребенка.

— Бесподобно, Раф! — издевательски воскликнула Роза. — Давай провозгласим ее «Матерью года».

Рафаэль недоуменно спросил:

— Из-за чего ты так дергаешься?

— Не знаю, — хмуро ответила Роза.

Они свернули на Сто десятую улицу. Справа, на крыльце дешевой гостиницы, сидела компания мужчин, истекая потом и лениво задирая друг друга. Слева, за оградой Центрального парка, два мальчика ловили рыбу в мутном пруду.

— Я не вижу смысла, — внезапно сказала Роза. — Мы тут суетимся, из кожи вон лезем, стараясь вычислить, как нам удержать Кьянти. Но на самом-то деле, какая разница, уйдет она или останется.

— Смеешься? — с искренним удивлением отреагировал Рафаэль. — Большая разница, очень даже большая. Если она останется, то, возможно, не забеременеет в тринадцать лет и не подсядет на наркотики и, чем черт не шутит, станет получше учиться…

— Да, да, — нетерпеливо перебила Роза, — знаю. Все это я знаю. Но ведь многого она не добьется… То есть в ее жизни уже столько всего наворочено, и мы с этим ничего поделать не можем.

— С чем — с этим? С ее бешеной мамашей?

— Нет, не только. Хотя и с ней тоже. Но в целом…

— Твоя мысль мне ясна. Да, нет предела совершенству. Но стоит ли задавать себе высокую планку? По-моему, разумнее фокусироваться на том, что делаешь в данный момент, на маленьких достижениях, которые происходят с твоей подачи. Иначе можно и умом тронуться.

— Наверное, ты прав. Но эти маленькие достижения, уж оченьони маленькие.

— К чему ты клонишь, Ро? — В голосе Рафаэля послышалось раздражение. — Ведь это всего лишь развивающая программа…

— Вот именно, всего лишь.Может, мы удержим их от наркотиков на некоторое время и убережем от ранней беременности, но их идиотские родители и идиотские школы никуда не денутся, и в конце концов они устроятся на идиотскую работу, если вообще найдут работу. Их… — она широко взмахнула руками, — их классовую судьбу нам не изменить.

Рафаэль замер как вкопанный, задрав голову и открыв рот.

— Классовую судьбу? — рассмеялся он. — Классовую судьбу?Роза, да ты совсем расклеилась! Иди сюда, я тебя пожалею.

Роза обиженно отстранилась. Но Рафаэль притянул ее к себе и крепко обнял.

— Сумасшедшая, — пробормотал он.

Роза вдыхала влажное тепло его рубашки поло, запах крахмального спрея и свежего пота.

— Ты слишком серьезно ко всему относишься, Ро. — Рафаэль погладил ее по волосам. — А это не к добру, помяни мое слово.