Час — ведь это совсем немного. Что можно успеть за час? В конце ноября, в субботу, в девять вечера, на побережье почти никого не было. Магазины закрыты, а «променад», проложенный вдоль берега, был весь скользкий от водяной пыли. Постояв несколько минут на холодном влажном ветру, они забрались обратно в машину и, откинув назад сиденье, прижались к друг другу так сильно, как только могли.

Джейк прижался щекой к волосам Кейти. Она слышала биение сердца своего любимого. Изголодавшиеся друг по другу, они беспрерывно целовались. Кейти была на самом верху блаженства, когда Джейк вдруг произнес эти три заветных коротеньких слова:

— Я люблю тебя.

— А я люблю тебя еще больше, — мгновенно выпалила она в ответ.

За этим обменом репликами последовала настоящая буря ласк.

— Ты единственная во всем мире, — прошептал он, немного успокоившись.

— А для меня во всем мире никого дороже нет, — отозвалась она.

— В таком случае что же нам делать? — спросил он.

На столь ясный вопрос последовал не менее ясный ответ:

— Я думаю, просто быть вместе.

— Это не должно у нас кончаться. Никогда, — пробормотал он с горячностью, как будто сознавал, что существуют силы, способные их разлучить.

— А это никогда и не кончится, — заверила она его, как ей тогда показалось, с большой убежденностью.

— Через полгода мы уйдем из школы. Я не хочу, чтобы это кончалось, — повторил он.

— Это не кончится, если мы сами все не испортим, — сказала она. — Все зависит от нас с тобой.

Задумчиво разглядывая ее лицо, он поправил ей волосы, убрал за ухо выбившуюся прядь.

— Так давай же сделаем так, чтобы это длилось столько, сколько мы живем. — Джейк улыбнулся и наклонился для очередного поцелуя.

Он говорил так уверенно, и Кейти тогда подумала, что все возможно…

Теперь-то она знала, что все это была пустая болтовня. Это действительно у них продолжалось… пока шли занятия в школе. Было «венчание» в заброшенной церкви, они занимались любовью на заднем сиденье автомобиля, а потом еще и еще… И было много клятв любви и верности, от которых не осталось следа, как от растаявших на ладони снежинок. Джейк ее бросил — тут Лиза оказалась совершенно права.

Кейт открыла глаза. Солнечное утро предвещало жаркий день. По пруду плавали утки, на скамейке в парке сидела она, тридцати шести лет от роду, имеющая дочь, такую же юную, какой она сама была тогда, в то далекое время, а мир вокруг был таким, как прежде.

И все же в отношении Джейка Тэлбота решимость Кейт укрепилась. Независимо от того, к какому выводу придут на этих пробах в «Тэлбот индастриз», никаких дел она с ним иметь не будет. Все. Он ушел в прошлое. Раз и навсегда.

«А ты собираешься рассказать ему об Эйприл?»

Кейт передернула плечами и поднялась со скамейки. Последняя мысль ей очень не понравилась. Для этого шага надо созреть, должно пройти какое-то время. Сегодня, во всяком случае, не об этом надо думать, а о работе.

— Не буду! — выкрикнула Дилайла, вскакивая из-за стола и прижимая руки к губам. — Он хотел меня клюнуть. Видишь это?!

— Индюк всего лишь вытянул шею, — проговорил режиссер страдальческим тоном.

— Я не могу!.. — Неожиданно она разразилась слезами.

Кейт незаметно посмотрела на оператора. Того, казалось, эта сценка забавляла. Чего никак нельзя было сказать о режиссере, который сидел опустив голову.

Рекламный ролик с индейкой не получался.

Дилайла выступала в своем репертуаре, и Кейт чувствовала, что теряет терпение.

— Может быть, я могу что-нибудь сделать? — прошептала Эйприл, следя взглядом за режиссером.

— Пожалуй, только одно: улыбайся.

— Давай я поговорю с Дилайлой. Ну знаешь, чтобы она почувствовала себя лучше.

Кейт грустно улыбнулась:

— Желаю успеха.

— Давай попробуем снова, — сказал режиссер, поднимаясь. — Не бойся Макса, он хороший. И клевать тебя совсем не собирается. Значит так, посмотри ему в глаза и произнеси: «Всем известно, что самые упитанные индюки только на «Тендер фармс», так что…»

— «…ешь поменьше, старайся не поправляться и не будешь ощипанным». Я все знаю. — Дилайла поправляла волосы.

«Вот идиотка!» — подумала Кейт и поднялась.

— Может быть, кто-нибудь из вас хочет пить? Здесь так душно.

Оператор бросил на нее благодарный взгляд. Режиссер устало пожал плечами:

— Я был бы очень признателен.

Эйприл улыбнулась. Индюк в это время вытянул шею и затянул свои курлы-курлы, ковыляя вразвалку вокруг стола. Дилайла поджала губы. И вдруг Эйприл подошла к нему вплотную, посмотрела прямо в глаза и сказала: