— Да, — ответил Рикс, внимательно глядя на нее, — должно быть.

— В Акапулько все время солнечно. Твоему отцу необходимо хорошенько отдохнуть. Лучше всего там, где солнце и смех.

— Извини. — Рикс встал. — Хочется прогуляться. Подышать свежим воздухом.

— Сегодня прекрасный день для прогулки. Можешь прокатиться верхом.

— Я найду чем заняться. Спасибо за завтрак.

Он ушел, оставив мать на террасе. Было невыносимо сознавать, что она живет в смутном мире фальшивых надежд и мечтаний, ожидая, что муж отбросит саван и спустится по лестнице, приплясывая, как Фред Астер [2] .

И не будет для нее никакого Акапулько. Следующее ее путешествие — на фамильное кладбище Эшеров, расположенное на востоке поместья.

Но сейчас надо найти Эдвина, получить ключ и самому заглянуть в библиотеку. И необходима крайняя осторожность.

Рикс не хотел, чтобы кто-либо узнал о его намерениях, и теперь жалел даже, что посвятил Кэсс в свои планы. Если у Уолена возникнет хоть малейшее подозрение, что сын намерен копаться в старых гробах Эшеров, документы моментально вернутся в Лоджию.

Рикс остановил горничную и спросил, не видела ли она Эдвина, но та ответила отрицательно.

Он вышел из Гейтхауза. Воздух был удивительно свежим и пьянящим. Эдвин мог находиться где угодно, руководя какой-нибудь работой. Рикс двинулся через сад по дороге, ведущей мимо теннисных кортов к дому Бодейнов. Прошел мимо гаража, длинного, приземистого строения из камня, с десятью деревянными дверями; когда их открывали, они плавно поднимались вверх. Раньше здесь стояли кареты и экипажи Эшеров, а теперь красный «феррари» Буна, розовый «мазерати» Кэт, новый лимузин, запасной лимузин на случай поломки первого, красный «Тандерберд-57», синий «Кадиллак-52», белый «Паккард-48», серый «Дюзенберг-32», «штуц-биркет» и «форд модел ти» в отличном состоянии. Это те машины, которые Рикс видел, когда был здесь в последний раз.

За год автопарк вполне мог обновиться.

Жилище Бодейнов едва ли следовало сравнивать с Гейтхаузом, но это был большой дом в викторианском стиле, стоящий среди деревьев. За ним находился гараж с «шевроле-универсалом», принадлежавшим Эдвину. Рикс подошел к парадной двери и позвонил.

Дверь открылась. На пороге стоял Эдвин в униформе, но без кепи.

— Рикс. — Он улыбнулся, но в глазах была боль. — Пожалуйста, заходите.

— Рад, что застал тебя. — Рикс шагнул через порог.

И сразу нахлынули воспоминания. Этот дом, как и его спальня, ничуть не изменился. Обитые деревом стены украшены кружевами, собственноручно сплетенными Кэсс. На полу в гостиной лежит потертый бургундский ковер с золотой каймой по краям. В камине из красного кирпича мигает огонек, а вокруг уютные кресла и диван. Над камином — гирлянда из сосновых шишек и желудей. Два больших окна гостиной открывают вид прямо на Гейтхауз.

Рикс садился на этот ковер и мечтал перед очагом, а Кэсс читала Эзопа или Андерсена. Кэсс могла растрогать сказкой о стойком оловянном солдатике или рассмешить басней о жадной лисе, захотевшей винограда. Эдвин варил лучший в мире горячий шоколад, а его рука на плече Рикса была приятнее всякой похвалы. Что же стало с тем мальчуганом, который сидел, мечтая, перед огнем?

— Вам что-нибудь нужно от меня? — нарушил молчание Эдвин.

— Да, я…

Внимание привлек фотоснимок на каминной полке. Рикс пересек комнату и разглядел в тесной рамке самого себя в возрасте семи или восьми лет, одетого в костюм с галстуком.

Он стоял между Кэсс и Эдвином, которые также выглядели значительно моложе. Рикс вспомнил слугу, сделавшего эту фотографию. Снимали в жаркий июльский день, в день его рождения. Родители уехали в Вашингтон по делам и взяли с собой Буна. Эдвин и Кэсс организовали праздник и пригласили детей слуг и его приятелей из эшвилльской частной школы.

Рикс взял фотографию и всмотрелся. Все тогда были счастливы — весь мир. Не было ни войн, ни разговоров на эту тему.

Никаких черных знамен, демонстраций и полицейских дубинок. Жизнь виделась в розовом свете.

— Я уже и забыть успел, — тихо сказал Рикс.

Он переводил взгляд с лица на лицо, а Эдвин подошел к нему со спины. Три счастливых человека стояли, взявшись за руки. Но на снимке было еще кое-что, чего Рикс раньше не замечал.

За его левым плечом над верхушками деревьев виднелся один из дымоходов Лоджии. Она присутствовала на его дне рождения, а он даже не знал об этом.

Рикс поставил фотографию обратно на камин.

— Мне нужен ключ от библиотеки, — сказал он, обернувшись. — Папа предложил попользоваться находящимися там материалами.

— Вы имеете в виду… документы, которые ваш отец взял из Лоджии?

— Вообще-то я ищу сведения об Уэльсе и тамошних угольных шахтах. — Рикс улыбнулся.

Внутри у него все сжалось. Он очень не любил лгать Эдвину Бодейну, но опасался, что тот, узнав истинную причину, из лояльности к Уолену не даст ключей.