Шрифт:
— На какой глубине?
— Около ста шестидесяти пяти футов. Довольно глубоко для погружения на сжатом воздухе, но у меня получается.
Ле Матт выключил двигатели, позволяя катеру дрейфовать по течению. Затем повернулся лицом к Питту.
— Скажите мне, мистер Питт, в чем ваш интерес к «Императрице»? Почему вы так подробно расспрашиваете меня?
— Я собираю информацию о пассажире, которого звали Харви Шилдс, он утонул вместе с кораблем. Мне сказали, что об «Императрице» больше всех знает Жюль Ле Мат.
Ле Мат какое-то время раздумывал над ответом, который дал ему Питт, затем сказал:
— Да, вспоминаю, что Харви Шилдс был одной из жертв. Его имя не упоминается среди оставшихся в живых. Должен сказать, что он один из почти семи сотен, которые всё еще лежат в разбитом корпусе.
— Возможно, его нашли, но не опознали, как тех, кого похоронили на кладбище Фазерс-Пойнт.
Ле Мат покачал головой.
— В основном там пассажиры третьего класса. Шилдс был британским дипломатом, важный человек. Его тело обязательно узнали бы.
Питт отставил чашку чая в сторону.
— Тогда мои поиски здесь и заканчиваются.
— Нет, мистер Питт, — сказал Ле Мат, — не здесь.
Питт посмотрел на него, не произнося ни слова.
— Вон там, — продолжал Ле Мат, кивая в сторону палубы. — «Императрица Ирландии» лежит под нами.
Он показал на иллюминатор каюты.
— Вон там плавает ее маркер.
В пятидесяти пяти футах от левого борта катера на реке, покрытой льдинами, медленно поднимался и опускался оранжевый буй. Его линь проходил через темные воды к безмолвным обломкам кораблекрушения внизу.
30
Вскоре после заката Питт на арендованной малолитражке свернул с трассы штата и въехал на узкую мощеную дорогу рядом с рекой Гудзон. Он проехал мимо каменного памятника, установленного на месте боев Войны за независимость, хотел остановиться и размять ноги, но решил гнать до места назначения, пока еще совсем не стемнело. Вид на реку был прекрасным в угасающем дневном свете, поля, доходившие почти до кромки воды, сверкали искрами поздно выпавшего зимнего снега.
Он остановился, чтобы заправиться газом на небольшой станции ниже города Коксеки.
Оператор, пожилой мужчина в поношенном комбинезоне, оставался внутри офиса. Он сидел, положив ноги на металлическую табуретку перед дровяной печкой. Питт заполнил бак и вошел. Оператор оглянулся на колонку за собой.
— Кажется, двадцать долларов, — сказал он.
Питт рассчитался с ним наличными.
— Далеко ли до Уэкетшира?
Его глаза подозрительно сузились, изучая Питта, как щупы.
— Уэкетшир? Его не называют так уже много лет. Дело в том, что этот город больше не существует.
— Город-призрак в штате Нью-Йорк? Я полагал, что более подходящим местом будет юго-западная пустыня.
— Никаких шуток, мистер. Когда железнодорожную линию отрезали в 1949 году, Уэкетшир ослабел и умер. Большую часть зданий сожгли вандалы. Больше там никто не живет, кроме парня, который делает статуи.
— Что-нибудь сохранилось от прежнего железнодорожного полотна? — спросил Питт.
— Большая часть исчезла, — сказал старик с задумчивым выражением лица. — Настоящий позор.
Затем пожал плечами.
— По меньшей мере, не приходится смотреть, как эти дымные дизели проносятся здесь. Последний поезд на старой линии работал на пару.
— Возможно, пар когда-нибудь вернется.
— Но я не доживу до этого.
Оператор смотрел на Питта с нарастающим уважением.
— Почему вы интересуетесь заброшенной железной дорогой?
— Поезда — мое хобби, — солгал Питт без тени сомнения.
Кажется, в последнее время ему удалось достичь больших успехов в этом.
— Особый интерес у меня вызывают классические поезда. В данный момент провожу исследования «Манхеттен лимитед» системы «Нью-Йорк — Квебек».
— Тот, который упал с моста. Погибла сотня человек.
— Да, — спокойно сказал Питт, — я знаю.
Старик повернулся и посмотрел в окно.
— «Манхеттен лимитед» — особенный, — сказал он. — Всегда можно определить, когда он идет по линии. У него свой особенный звук.
Питт не был уверен, что правильно расслышал. Оператор говорил в настоящем времени.