Фиделло сам принял у Джексома из рук дополнительное зерно и так сердечно поблагодарил его, что Джексом, прекрасно сознававший собственное двуличие, даже сконфузился.

— Я постеснялся сказать господину управляющему, владетель Джексом, — сказал Фиделло, — но я в самом деле приготовил для этих семян приличное поле. Мне хочется получить большой урожай и тем оправдать доверие господина Лайтола… Не желаешь ли подкрепиться? Моя жена…

«Всего лишь его жена», — подумал Джексом разочарованно, вслух же сказал:

— Конечно, спасибо большое! Утро бодрящее, так что не откажусь.

Он ласково потрепал Рута по холке, спешился и вошел в холд следом за Фиделло. И с одобрением заметил, что внутри было так же чисто прибрано, как и накануне, хотя сегодня здесь не ждали гостей. Кораны не было видно, но беременная супруга Фиделло мигом раскусила истинную причину его неожиданного визита.

— Все ушли на реку, владетель Джексом, на островок, собирать лозу, — наливая ему горячего кла, сообщила она не без кокетства. — Твой великолепный дракон, владетель, домчит тебя туда единым духом.

— Неужели владетелю Джексому интересно смотреть, как собирают лозу? — удивился Фиделло, но прямого ответа не получил.

Отдав должное вежливости, Джексом послал Рута вверх, описал круг, помахал рукой Фиделло, вышедшему его проводить, и унесся через Промежуток к дальним горам, где их с Рутом не смог бы различить самый зоркий глаз ни с одной фермы. Коричневый файр увязался за ними.

— Тухлая скорлупа!. — выругался Джексом. — Рут, скажи ему, чтобы убрался отсюда!

Ящерица тотчас исчезла.

— Отлично. Теперь я буду учить тебя жевать огненный камень.

«Я знаю, как это делается».

— Это тебе только кажется, что ты знаешь. А я имел достаточно дела со всадниками и понял, что это совсем не так просто!

И он извлек из мешка кусок огненного камня размером со свой кулак — правду сказать, кулаки у Джексома были не маленькие. Рут презрительно фыркнул, но Джексом строго велел ему:

— Давай-ка думай о своем втором желудке! Рут взял у него камень и прикрыл глаза веками.

Но тут же вновь распахнул их, озадаченный хрустом камня на зубах, — Ты нарочно так громко хрустишь? — спросил Джексом, «Но ведь это булыжник! — И внутреннее веко скользнуло на глаз: Рут глотнул. — Я думаю о своем втором желудке», — сообщил он Джексому, не дожидаясь напоминания. Джексом позже клялся, что почти слышал, как размолотый камень скатывался в пищевод.

— Теперь, — сказал он, — тебе полагается отрыгнуть пламя.

«Я знаю. Я умею отрыгивать. Но что-то не получается…»

Джексом протянул ему еще кусок огненного камня, побольше первого. На сей раз чавканье дракона показалось ему не таким ужасающе громким. Рут снова глотнул и присел на задние лапы, ожидая, что будет.

«Ой!» — И следом за мысленным восклицанием изнутри Рута послышалось громыхание, заставившее дракона подозрительно взглянуть на свое белое брюшко. Пасть его непроизвольно раскрылась… Джексом испуганно вскрикнул и отскочил в сторону — изо рта Рута вырвался тоненький язычок огня. Рут отшатнулся назад и не упал лишь потому, что вовремя уперся хвостом.

«Кажется, мне нужен еще камень, чтобы выдохнуть какое следует пламя…»

Джексом скормил ему еще несколько кусочков. Рут прожевал их куда сноровистее прежнего и много быстрее выдохнул огонь. И удовлетворенно заметил:

«Вот это уже больше похоже на дело!»

— Но только не против Нитей, — сказал Джексом. Рут без лишних слов открыл рот для новой порции огненного камня. Все привезенное Джексомом очень быстро исчезло. И наконец Рут сумел выдать струю пламени, спалившую изрядную полосу жилистой горной травы.

— Для начала неплохо, — сказал Джексом, — но, по-моему, мы еще не наловчились как следует.

«К тому же, — добавил Рут, — мы еще не жгли Нити в воздухе».

— К этому мы с тобой пока не готовы. Но мы по крайней мере доказали, что ты в самом деле можешь жевать огненный камень!

«Я никогда в этом не сомневался».

— Я тоже. Но, видишь ли. Рут, — и Джексом тяжело вздохнул, — нам понадобится уйма огненного камня, покамест ты выучишься поддерживать постоянное пламя…

Это опечалило Рута. Джексом принялся утешать любимца, гладя его по голове и почесывая чувствительные надглазья:

— Им следовало бы разрешить нам учиться по-настоящему, вместе с другими молодыми всадниками. Это попросту несправедливо, и я всегда так говорил. Я знаю, что тебе сегодня трудно. Мне тоже. Но, клянусь Первым Яйцом, вместе мы добьемся всего, чего захотим!