Маркиз озабоченно слушал. Потом повернулся к Евгении.

— Вы сами никак не пострадали, мисс Давдейл?

— Нет-нет, — голос Евгении задрожал, — но мама... бедная мама! — Она отвернулась, стараясь сдержать рыдания. Так что только тетя Клорис заметила выражение облегчения на лице маркиза, когда он услышал, что с Евгенией все в порядке. Он смотрел на низко опущенную голову девушки, потом подошел и осторожно положил руку на ее плечо. — Мисс Давдейл, все, что можно сделать для вашей матушки, будет сделано, — твердо произнес он.

Тетя Клорис забеспокоилась.

— Будем надеяться, что миссис Давдейл пострадала не очень серьезно. Она, конечно, моя плоть и кровь, но я не в состоянии бесконечно платить за услуги врача. Деньги моего мужа были вложены в индийский хлопок, а сейчас рынок хлопка не так процветает, как раньше, милорд.

— Тетя Клорис, пожалуйста, не беспокойтесь, — тихо сказала Евгения. — Я сама буду оплачивать услуги врача, если... если мама серьезно пострадала. Я найду какую-нибудь работу.

— Какую работу может выполнять такая девушка, как ты? — фыркнула тетка.

Евгения покраснела — ей было неловко говорить об ном в присутствии маркиза.

— Я могу быть белошвейкой. Или гувернанткой.

Тетя Клорис всплеснула руками.

— Белошвейкой! Гувернанткой! Таких профессий отродясь не было в семействе Дьюитт!

У Евгении задрожали губы.

— Прошу прощения, тетя, но я не Дьюитт. Я — Давдейл.

Маркиз с интересом наблюдал эту демонстрацию силы духа.

— Давдейл, да? Тем хуже, — угрюмо произнесла тетя Клорис. — Моя племянница Флоренс могла бы выйти замуж за кого-то из кузенов Дьюитт. Тогда она не оказалась бы в таком бедственном положении, как сейчас. Дьюитты знают толк в деньгах. Зарабатывай и копи.Это их девиз, который сослужил им хорошую службу.

Маркиз кашлянул.

— Если бы ваша племянница действительно вышла замуж за своего кузена, мадам, — улыбнулся он, — то в результате такого союза могла бы не появиться на свет такая красивая и преданная вам молодая леди, как мисс Давдейл.

Тетя Клорис пожала плечами, взгляд ее слегка потеплел.

— Да. Евгения хорошая девушка, и к тому же красавица. Луч света в моей старости.

Воцарилась хрупкая тишина. Ее прервало появление Бриджит. Запыхавшись, она вошла в комнату без чайного подноса.

— Доктор... Он спускается, мадам, — запинаясь, выговорила она.

В комнату вошел врач, отворачивая рукава сорочки. Тетя Клорис встала, опираясь на подлокотник кресла.

— Ну что? — спросила она.

Доктор Парфитт застегнул пуговицу на манжете.

— Она пришла в себя, мадам.

— Слава Богу! Она в здравом уме? Она ведь ударилась головой о мостовую! Я боялась, что она разбила голову.

— Никаких признаков серьезной травмы головы нет. Однако сейчас пострадавшая в шоковом состоянии и, безусловно, испытывает боль. У нее сломана нога и раздроблено запястье.

Евгения в ужасе поднесла руки к губам.

— О бедная мама! Мне можно ее увидеть?

Доктор подумал и кивнул.

— Уверен, ей пойдет на пользу ваш визит. Но я должен пойти вместе с вами. Она все еще очень слаба.

— Я тоже должна пойти, — заявила тетя Клорис.

Доктор повернулся, чтобы остановить ее, — он не хотел, чтобы пациентку беспокоили сразу несколько человек, — но тетя Клорис властно отодвинула его.

— Маркиз! Вы тоже должны пойти, — сказала она, оглядываясь через плечо.

Маркиз попятился.

— Я не думаю... — начал было он, но тетя Клорис прервала его.

— Миссис Давдейл будет приятно узнать, что вы интересовались ее здоровьем. Она захочет лично поблагодарить вас.

В итоге маркиз последовал за тетей Клорис, Евгенией и доктором в спальню больной.

Миссис Давдейл лежала, откинувшись на подушки. Евгения чуть не разрыдалась, когда увидела, как она бледна и слаба.

Веки больной дрогнули, и она открыла глаза.

— Это ты, доченька?

— Да, мама. И тетя Клорис здесь, и... маркиз.

— Маркиз? — Миссис Давдейл поднесла руку к лицу. — Но у меня волосы в беспорядке, и пудра осыпалась!

Тетя Клорис выглянула из-за полога.

— Я рада видеть, что тебе уже лучше, Флоренс. Ты быстро снова станешь на ноги.

Веки миссис Давдейл снова задрожали от боли.

— На ноги? — простонала она. — Да я не могу пошевелиться! У меня совсем нет сил!

— О Боже! — в смятении воскликнула тетя Клорис. — И сколько ты собираешься вылеживаться?