Хотя Евгения ездила верхом с детства и сегодня уверенно чувствовала себя в седле, она была не настолько хорошей наездницей, чтобы справиться с животным, которое в ужасе упрямо несло се, куда ему заблагорассудится. Ей ничего не оставалось, как крепко вцепиться в поводья. Она зажмурилась, спасая глаза от внезапно начавшегося ливня, который больно хлестал по щекам, и комьев грязи, летевших из-под копыт. Впереди было только озеро и острые серые камни. Евгения почувствовала, как силы покидают ее. Хватка ее слабела. Еще мгновение — и она точно полетит головой вперед на эти камни...

— Тпру! Стоять!

Маркиз догнал ее лошадь, схватил поводья и натянул их изо всей силы. Та, запрокинув голову, пронеслась еще несколько ярдов, но конь маркиза устоял на месте, и кобыла наконец покорилась и остановилась, все еще дрожа. Маркиз бросил ее покрытые пеной поводья, соскочил на землю и кинулся к Евгении, которая, чуть живая, пыталась слезть с седла.

— Милорд!

Она почувствовала, как крепкие руки обхватили ее, ощутила на своей щеке взволнованное дыхание мужчины, который поднял ее на руки и понес в укрытие. Когда она открыла глаза, то увидела над собой разрисованный деревянный потолок.

Маркиз осторожно положил ее на красную лакированную скамью, обтер рукавом мокрое лицо и снова вышел под дождь. Евгения, словно в тумане, наблюдала, как он привязывает лошадей и возвращается к ней под навес. Девушка никак не могла прийти в себя от пережитого. Она тяжело дышала, и лицо ее все еще горело лихорадочным румянцем. Дождь за пределами навеса стоял серой стеной. Казалось, будто они с маркизом оказались отрезанными от внешнего мира.

— Что... это за место? — спросила девушка.

— Китайская пагода, — коротко ответил он.

В слабом свете померкшего дня Евгения видела только силуэт маркиза и, как ни вглядывалась, не могла разглядеть выражение его лица.

— Я должна поблагодарить вас, маркиз, за столь своевременную помощь.

— Я поступил так, как на моем месте поступил бы любой, мисс Давдейл.

Его тон показался ей холодным, и Евгения почувствовала себя неловко. Несомненно, маркиз не простил ей обвинений, брошенных сгоряча, — в том, что по его вине «Парагон» находится в таком запущенном состоянии. Поразмыслив, Евгения устыдилась. С чего она взяла, что маркиз должен переживать о доме, где она провела детство, так же сильно, как и она?

— Милорд, я должна извиниться за свои слова... насчет «Парагона».

— Вы говорили то, что чувствовали.

— Но многие сочли бы мои слова неучтивыми и несправедливыми, милорд.

— Я так не думаю.

Тон маркиза изменился — и Евгения забеспокоилась. Она лихорадочно придумывала, как еще привлечь его внимание.

— А что это за фигуры на потолке, милорд?

Маркиз посмотрел наверх.

— Это иллюстрации к фрагментам древней китайской легенды.

— Что это за легенда?

— История любви. Мисс Давдейл, гроза прошла. Думаю, мы можем рискнуть ехать дальше.

Евгения молча поднялась и последовала за ним к своей лошади. Он помог ей взобраться в седло и, не говоря ни слова, тотчас отвернулся к своему коню.

Они молча ехали к дому. Дождь утих, но не прекратился. К тому моменту как Евгения соскочила с седла, она промокла до нитки и дрожала от холода.

Маркиз велел служанке проводить Евгению в комнату и помочь ей снять мокрое платье. Прежде чем девушка успела поклониться и выразить ему свою благодарность, он уже шел по коридору в сторону библиотеки. Как только Евгения надела теплый халат и обернула волосы полотенцем, она поспешила к матери.

При виде дочери миссис Давдейл в облегчении воздела руки вверх.

— Слава Богу! Я уж думала, что вы сгорели дотла от удара молнии!

— Я... Мы нашли где спрятаться.

Глаза миссис Давдейл заблестели.

— А! Ну и как ты находишь маркиза? Он тебе подходит?

Евгения сняла с головы полотенце и потрясла головой, прежде чем ответить.

— Он вел себя как истинный джентльмен, мама.

— Понятно. — Миссис Давдейл выглядела разочарованной. Затем лицо ее прояснилось. Она достала из-под подушки письмо.

— Послание от тети Клорис, дорогая, я получила его сегодня утром. Кажется, она соскучилась по нам.

Евгения села за туалетный столик и взяла щетку для волос.

— Что она пишет, мама?

— Во-первых, что ее портрет почти готов.

Щетка в руках Евгении замерла в воздухе.

— Значит, Грэгор скоро уедет? — спросила она, стараясь говорить непринужденно и безразлично, но голос ее дрогнул.

— Думаю, как только закончит работу, — ответила миссис Давдейл.

В дверь постучали. Миссис Давдейл ответила, и в комнату вошел маркиз в дорожном костюме. Он объяснил, что ему срочно нужно ехать в Лондон, прямо сегодня, и он зашел попрощаться.