Тете Клорис было невдомек, что Евгению не поразила роскошь стола потому, что ее мысли были далеки

от происходящего в доме маркиза — с тем листком бумаги, который теперь находился всегда при ней. Она получила его три дня назад, и даже теперь он был спрятан у нее на груди. Написанные в нем слова, казалось, обжигали ей кожу.

Приветствую вас, прекрасный цветок! Вы часто снитесь мне. Вы рады? Когда я вас увижу, возьму вашу ручку, белую, как лунный свет, и покрою поцелуями ладонь. Думаю, это тоже вам понравится. Мое сердце страдает оттого, что вы уехали. Возвращайтесь поскорее к вашему верному Грэгору.

Евгения представила, будто слышит, как Грэгор шепчет ей эти слова на ухо. Она вспыхнула, когда эта мысль пришла ей на ум, и не смела поднять голову от тарелки, дрожа от страха, что кто-нибудь сможет угадать по ее лицу, что с ней происходит.

Хотя Евгения и сидела по правую руку от маркиза, она смутно осознавала его присутствие. Миссис Давдейл нахмурилась, когда заметила, что дочь ее выглядит совершенно отрешенной и равнодушной. Она с неудовольствием отметила, что слева от хозяина сидит красивая и богатая вдова. Леди Уоллинг, конечно, была не первой молодости, но вела себя очень уверенно и всячески проявляла благосклонность к маркизу.

После того как дамы, предоставив джентльменам возможность насладиться портвейном и сигарами, отправились в гостиную, миссис Давдейл улучила момент и снова упрекнула Евгению за ее поведение.

— Я не могу тебя понять. Неужели ты думаешь, что ты единственная особа в мире, которой нужно найти мужа?!

— Нет, мама, я так не считаю.

— Тогда почему ты позволяешь леди Уоллинг монополизировать нашего очаровательного хозяина?

Евгения вздохнула.

— А почему ты никак не примешь к сведению и не смиришься, что я не хочу искать расположения маркиза, мама? Почему?

— Как может мать смириться с тем, что ее дочь так опрометчиво отвергает свой, возможно, единственный шанс в жизни?!

— Но мама, я не люблю маркиза!

— Это не имеет значения, дорогая. Если только ты не влюблена в кого-то другого.

На лице матери появилось такое подозрительное выражение, что Евгения инстинктивно прижала руку к груди, будто боялась, что тайное послание, которое было там спрятано, вдруг заметят.

— Ну так что?

Евгении не хотелось обманывать мать, но она не собиралась выдавать себя и Грэгора и подвергаться нападкам.

— Откуда мне знать что-то о любви, мама?

Миссис Давдейл осталась довольна, и Евгения смогла отойти от нее.

Ужин удался на славу, но маркиз не спешил повторять его. Последующие несколько недель он был занят делами и предоставил своих гостей самим себе. Но это не испортило им удовольствия от жизни в огромном особняке.

Даже тетя Клорис начала поддаваться тем многочисленным соблазнам, которыми ее искушали в Бакбери-Эбби.

Тетушка оценила щедрость маркиза и вскоре присоединилась к миссис Давдейл, уговаривая Евгению ответить на его ухаживания. Основной стратегией пожилых дам было убедить упрямицу, что она многим обязана маркизу.

— Кто, по-твоему, оплатил платье, которое тебе шили для бала у Бескомбов? — спросила как-то тетя Клорис. — Бала, на который вы так и не попали, — добавила она.

— Вы, тетя Клорис, — с опаской ответила Евгения.

— Вот уж точно не я.

Евгения быстро повернулась к миссис Давдейл.

— Мама?

— И не я, дорогая, — покачала головой мать. — Я действительно продала свои драгоценности в Хаттон-гарден, но когда ты так решительно заявила, что никогда не простишь мне этого, я поняла, что их нужно вернуть. Поэтому я... написала маркизу и попросила его о помощи.

— Ты написала маркизу? — сдавленно повторила Евгения.

— Да, дорогая. Он выкупил мои драгоценности, а потом настоял на том, что сам оплатит наши наряды.

Евгения вспомнила тот случай на Грейвен-Хилл, когда она стала свидетельницей, как маркиз передал матери какой-то пакет. Все — услуги мадам Лефейн, веер, перчатки, ткань — все это было у нее благодаря вмешательству маркиза!

После такого открытия Евгения почувствовала себя несчастной. Она словно ощущала, как смыкаются вокруг нее щупальца богатства и власти.

Теперь компанию матери составляла тетя Клорис. Миссис Давдейл окрепла настолько, что могла ходить, опираясь на палку, и в погожие дни они с тетушкой сидели на открытой террасе и беседовали. Евгения была уверена, что они без устали плетут интриги, чтобы соединить ее с маркизом.

Из желания иметь наперсницу Евгения все чаще искала общества Бриджит. Она понимала, что непозволительно приближает к себе камеристку, но считала, что это цена, которую она должна платить за возможность хоть с кем-нибудь поговорить о Грэгоре.