Он взмахнул рукой над пенни, слегка коснулся его, и оно вмиг превратилось в сверкающий шиллинг. Мужчина наклонился над монетой и потрогал ее.

— Спорим, что вы не сможете превратить сразу два медяка в серебро, — сказал молодой фермер.

Фиц приподнял брови. Он обычно правильно намечал свои жертвы, но опасался, что сегодня его метод может не сработать. Однако, как оказалось, его обаяние производит такой же эффект на сельских жителей, как и на завсегдатаев столичных светских салонов.

— Это вызов? Превосходно! — Но в таком случае мне понадобится еще несколько монет. Может быть, бросите немного мелочи, чтобы ускорить процесс?

Парень добавил две монеты по полпенни, а мужчина постарше — еще три. Вокруг них начал собираться народ.

Фицу хотелось подробнее расспросить местных жителей о загадочной мисс Мерриуэзер, но он должен был вести себя осмотрительно. Нельзя было забывать, что Фиц представился ее родственником.

— На что держим пари, господа? — задорно спросил Фиц. — Предлагаю следующую ставку. Мисс Абигайль нужна помощь в прополке грядок с клубникой. Итак, если вы проиграете, то по часу отработаете в огороде этой достойной девушки, а если выиграете — я каждому из вас дам по шиллингу. Идет?

— Конечно, — согласились оба.

Фиц с довольным видом улыбнулся.

— Папа забыл про меня, — пожаловалась Пенелопа, усаживаясь с помощью Абигайль на стул в кухне.

В руках девочка, как всегда, держала свою растрепанную куклу.

Абигайль боялась, что мистер Уикерли не просто забыл про ребенка. Она предполагала, что он бросил дочь на произвол судьбы и бежал. До деревни было рукой подать. Дорога туда и обратно заняла бы не больше часа. Однако Фиц до сих пор не вернулся, хотя время ужина уже миновало.

— Не волнуйся. Он скоро придет. Жаль только, что он опоздал на ужин, — попыталась она утешить ребенка, повязывая вокруг шеи Пенелопы полотенце, чтобы уберечь ее платьице от пятен. — В конце концов, ему придется лечь спать голодным.

Малышка бросила на Абигайль не по-детски серьезный взгляд.

— Папа бросил меня. Я слышала, все папы так поступают.

У Абигайль защемило сердце. В это мгновение она готова была избить мистера Уикерли за его легкомыслие. Впрочем, она не была наивной девушкой и знала, что светские люди обычно препоручают своих детей заботе слуг. Должно быть, отец малышки стремился походить на них. Абигайль встречала бедных молодых людей, учившихся в Оксфорде и усвоивших там привычки аристократов.

Она надеялась, что новый опекун ее братьев и сестер из другой породы людей и не станет подражать знати. Дети требуют постоянной заботы и внимания. Абигайль могла полагаться только на устные заверения мистера Грейсона в том, что Уэзерстоны — порядочная семья. Ее познакомили с ними, но это была формальная встреча, продлившаяся очень недолго. Девушка так и не успела сложить об этих людях определенное впечатление.

Если бы ей удалось собрать хороший урожай клубники, то она, возможно, смогла бы выручить за нее деньги и отправиться в графство Суррей проведать малышей. Письма от Томми с приписками, сделанными рукой Дженнифер, были очень жалобными и разрывали Абигайль сердце. Впрочем, их тон еще не означал, что с детьми в новой семье обращались дурно. Возможно, дети просто скучали по дому.

Так хотелось верить в это!

— Отцы занимаются важными делами, зарабатывая деньги, чтобы купить своим дочерям красивые платья и сладости, — сказала она веселым тоном, накладывая на тарелку, стоявшую перед девочкой, тушеный зеленый горошек. — Им нужно также заботиться о том, чтобы у их детей была крыша над головой и добрая няня.

— Мой папа не такой, — промолвила Пенелопа, искоса поглядывая на нее. — Миссис Джонс говорит, что я незаконнорожденная и он стыдится меня.

Кухарка и судомойка, суетившиеся в кухне, оцепенели, услышав эти слова ребенка. Абигайль взяла из рук застывшей на месте женщины миску с картофельным пюре и положила порцию на тарелку Пенелопы.

— Думаю, ты просто неправильно ее поняла. Я уверена, что миссис Джонс сказала: он стыдится себя самого.

Абигайль разрывалась между желанием надрать мистеру Уикерли уши зато, что он так легкомысленно относится к девочке, и страхом, что он в таком случае увезет Пенелопу из ее дома. Девочку необходимо было окружить любовью и заботой, а ее папаша, судя по всему, понятия не имел, как это сделать.

Через некоторое время Абигайль уложила Пенелопу спать, с досадой думая о негодяе, который пропал, не сказав ни слова ни ей, ни дочери.

— Что за письма лежат в этом ящике, Мейнард? — спросила Изабелла Хойт, вдова маркиза Белдена, моложавая дама, проведя рукой по стопке пожелтевшей от времени корреспонденции.

Некоторые письма были аккуратно перевязаны ветхой ленточкой, другие, нераспечатанные, лежали в сторонке.