— Не плачь, Пенни, я уверена, что теперь у тебя появится собственная спальня, — сказала Абигайль. — Не забудь обследовать новую кухню. Там наверняка найдется местечко для котенка.

— Не хочу! Не хочу, чтобы Абигайль уезжала! — завопила малышка, когда карета тронулась в путь.

Абигайль вытерла влажные глаза и помахала носовым платочком из окна. Судя по всему, в доме графа не было слуг. Никто не открыл ему дверь. Последнее, что она видела, была упирающаяся Пенни, которую Фиц тащил к черному ходу дома.

Держа под мышкой бьющуюся в истерике дочь, Фиц поднялся по шатким, готовым рухнуть ступеням черного хода к хлипкой двери, ведущей в кухню, и ударом ноги выбил ее. Никто так и не удосужился передать ему ключи от отчего дома, а искать в столь поздний час поверенных и адвокатов было бессмысленно.

Грохот испугал Пенни, и она притихла.

— Вот так обычно поступают порочные Уикерли, дитя мое, — бодрым тоном сказал Фиц, войдя в дом.

Оказавшись в темноте, он поставил дочь на пол и стал почти на ощупь искать свечу, чтобы зажечь ее.

— Жена одного моего кузена, — продолжал он, — как-то убежала из дома, прихватив с собой все ключи. Так, говорят, он высадил в доме все запертые двери. Я всегда думал: это правда или всего лишь байка? Теперь мы с тобой знаем, как все было на самом деле.

Фиц был рад, что рядом с ним сейчас находится ребенок. Он не переступал порога этого дома с тех пор, как ему исполнилось семнадцать лет. В тот год отец, узнав о крупном выигрыше Фица, потребовал, чтобы сын отдал ему эти деньги. Тот собирался потратить их на книги, однако Уикерли всегда с презрением относились к образованию. Они больше уважали вино.

Уйдя из дому, Фиц решил, что наука не его призвание, несмотря на успехи в математике. Ему нравилась самостоятельная беззаботная жизнь. Он снимал скромную квартиру, добывал себе средства к существованию с помощью азартных игр и старался держаться подальше от своих родственничков, развратных алкоголиков.

Фиц понимал, почему семья Джеффа старалась не сближаться с его отцом и братом. Те наверняка начали бы клянчить у торговцев и промышленников деньги в долг. А на возврат их вряд ли стоило рассчитывать.

И вот теперь пьяницы покинули этот мир, но дом все еще был наполнен их призраками, хотя они давно уже не жили в нем, а сдавали особняк в аренду. Фиц не сомневался, что в груде бумаг где-нибудь в доме найдет договор.

Фиц нашел несколько огарков и зажег их. Мимо его ног пробежал мышонок, стремившийся поскорее скрыться в своей норе. Стены кухни были темными от копоти. Ни один уважающий себя повар не стал бы служить в этом доме. Даже увлечение энтомологией не заставило бы Фица полюбить клопов и тараканов, которых здесь было большое количество.

Он подумал о том, что ему следовало отвезти Пенни на квартиру, которую он снимал. Однако она располагалась на четвертом этаже доходного дома на окраине города. Наверняка там его подстерегали кредиторы. Никто и подумать не мог, что он явится в это заброшенное здание.

Оно совсем не походило на чистый уютный домик мисс Абигайль. Но теперь Фиц по крайней мере знал, что жилище мисс Огородницы — образец комфорта.

— Ничего не трогай, Пенни, — приказал он девочке и сходил за багажом.

Внеся в кухню саквояжи, Фиц снова навесил дверь и закрыл ее на засов.

— Я хочу к мисс Абигайль, — снова захныкала Пенни, оттопырив нижнюю губку и крепче прижимая к груди книжку, которую Абигайль великодушно назвала своим подарком.

Фиц не стал отчитывать ребенка за кражу, он сам в детстве воровал книжки с картинками и игрушки.

Фиц тоже хотел к мисс Абигайль. Он тосковал по ее звонкому смеху, по ее мелодичному голосу. Ему хотелось услышать от нее, что все не так уж плохо, что он сумеет привести дом в порядок. А после этих слов ободрения он взял бы мисс Абигайль на руки, отнес в спальню и нашел бы утешение в ее нежных объятиях.

Фиц вздохнул. Воображение слишком далеко увело его от реальности.

— Что бы сделала мисс Абигайль, увидев подобный беспорядок? — спросил он.

— Она сказала бы: «Тьфу, какая гадость!» — тут же ответила Пенни.

Фиц засмеялся.

— Ты абсолютно права, сокровище мое. Нам с тобой предстоит еще не раз произнести эти слова, прежде чем мы найдем место, где сможем приклонить головы. Захвати вон ту метлу. Боюсь, что нам придется прокладывать себе путь сквозь горы мусора к спальне.