Дэнкрофт быстро встал из-за стола.

— Спасибо за чай, леди и джентльмены, — сказал он, раскланиваясь перед хнычущими детьми. — Обещайте, что будете хорошо вести себя и слушаться няню. Если вы сдержите слово, нам позволят еще раз приехать сюда. Вы же не хотите, чтобы ваша сестра волновалась, не имея возможности снова увидеть вас, не так ли?

Томми и Дженни быстро вытерли слезы близнецам.

— Отлично, — пробормотала Абигайль, когда они стали спускаться по лестнице, — вы быстро осваиваете науку общения с детьми.

Она достала из кармана носовой платочек, отделанный кружевами, и тайком смахнула слезы.

Со второго этажа доносился строгий, голос Томми, приказывавший малышам ложиться в постель.

— Я хочу остаться здесь, — заявила Пенни, пытаясь вырвать свою руку из руки отца. — Я хочу поиграть в куклы.

— Если это произойдет, ты не сможешь играть в куклы, которые я тебе куплю, — сказал Фиц и подхватил дочь на руки.

— А ты не обманешь? — со слезами в голосе спросила Пенелопа.

— Обещаю, ты их получишь, но только при условии, что не уснешь до тех пор, пока мы доберемся до дома, — сказал Фиц, хитро улыбаясь.

Абигайль едва не рассмеялась, удивляясь проснувшемуся в нем педагогическому таланту.

— Нет, я буду спать когда захочу, — упрямо заявила Пенни.

— Ладно, я разрешаю тебе поспать в коляске, но только недолго, — с видимым облегчением уступил граф, усаживая в экипаж дочь.

Затем он помог Абигайль подняться в коляску.

— Я буду спать весь день и всю ночь! — воскликнула Пенни и тут же засмеялась, найдя собственное заявление комичным.

Опустившись на сиденье, Абигайль вдруг почувствовала, что на ее глаза набежали слезы. Шутливый разговор отца и маленькой дочери болью отдавался в ее сердце. Несмотря на бедность, у графа было самое дорогое в жизни — его ребенок. Он, наверное, и сам не понимал, каким сокровищем обладает.

Абигайль отдала бы все свои деньги за возможность вернуть детей.

Когда коляска тронулась, она обернулась и взглянула на дом. В одном из окон второго этажа виднелись четыре детских личика. Маленькие ручки махали ей вслед.

Примерно через час после их отъезда из дома Уэзерстонов начался настоящий ливень. Фиц уже сильно жалел о том, что подбил Абигайль на эту поездку. Поднялся ветер, дождь лил как из ведра. Поднятый верх экипажа спасал их от холодных струй и капель только до тех пор, пока дорога не повернула на запад. Теперь вода заливала сиденье и всех сидевших в коляске.

Абигайль не знала, что было лучше: промокнуть до нитки или остановиться на постоялом дворе и тем самым привести в сильный гнев Изабеллу. Если она не вернется в назначенный срок, маркиза может узнать о ее опрометчивом поступке.

Фиц, как истинный джентльмен, должен был взять всю ответственность на себя и принять какое-то решение. Но он медлил. Граф впервые в жизни попал в столь щекотливую ситуацию.

— Боюсь, что Пенни простудится, — не выдержав, промолвила Абигайль, крепче обнимая спавшую на ее коленях девочку. — Я заметила по дороге сюда приличный постоялый двор. — Мы можем переждать там дождь.

— Маркиза придет в ярость, если узнает, что вы ездили со мной в Суррей. Вы не боитесь ее гнева?

— Мне двадцать пять лет. Как-нибудь переживу.

— Вы говорите о своем возрасте так, словно считаете себя старой. В таком случае я уже древняя развалина и стою одной ногой в могиле.

Абигайль не понравилась язвительная интонация Фица.

— Леди Белден желает мне только добра. Но я не юная наивная глупышка с завышенной самооценкой. Я не верю, что смогу найти себе мужа среди напыщенных аристократов. Уж лучше бы она познакомила меня с адвокатами и поверенными. Среди них я смогла бы выбрать достойного супруга. Люди этой профессии легче мирятся с независимостью женщины.

Фиц стегнул лошадей, и они ускорили бег. Подобные рассуждения Абигайль почему-то раздражали его.

Как убедить эту упрямую женщину, что любой мужчина в здравом рассудке почитал бы за счастье связать с ней свою жизнь?

— Вы недооцениваете себя, — промолвил Фиц, останавливая коляску у крыльца постоялого двора.

Из здания тут же выбежал крепкий парень и взял лошадей под уздцы.

Кружевной зонтик Абигайль, под которым она пыталась спрятать от дождя Пенни, промок насквозь. Фиц взял из ее объятий спящую дочь. Они поднялись на крыльцо и вошли в дом. В помещении было многолюдно. Здесь толпились застигнутые в пути непогодой люди, пытавшиеся найти себе пристанище на ночь.