Вот оно что! Энн надеялась увидеть здесь владельца коляски Монтегю. Фиц решил, что непременно задаст своему приятелю пару неудобных вопросов о дружбе, которую тот, судя по всему, тайно водит с недоступной дочерью герцога. У кузена Джеффа явно не было шансов отбить леди Энн у щеголя Блейка.

— Спасибо, леди Энн, я проверю колеса перед отъездом. А теперь я удалюсь на некоторое время. Вы не возражаете, мисс Мерриуэзер?

Абигайль лишь мотнула головой, не в силах произнести ни слова. Фиц боялся оставлять ее в обществе светской львицы, обладавшей острым языком. Леди Энн никому не давала спуску. Однако самому остаться здесь — в сложившейся ситуации — было невозможно. Фиц чувствовал, что назревает скандал.

— Это ваш ребенок? — спросила леди Энн у Абигайль, показывая на Пенелопу.

Усевшись в кресло, она поставила свои мокрые сапожки для верховой езды на решетку камина.

— Это моя дочь, — сказал Фиц, который уже взялся за ручку двери. — Мисс Мерриуэзер любезно согласилась присмотреть за ней, пока она спит.

Он вышел, так и не узнав, какова была реакция леди Энн на его слова. Ему было в общем-то все равно. Однако Фиц надеялся, что она не проявит излишней жестокости по отношению к Абигайль и не станет портить ей репутацию, распуская сплетни о ней и графе Дэнкрофте.

— Похоже, я явилась вовремя, — заявила леди Энн, потягивая чай из чашки, которая предназначалась для графа. — Фиц — настоящий обольститель.

— Нет, он вовсе не такой, — выдавила Абигайль и сама, удивилась тому, что ей удалось произнести хоть слово.

Она до сих пор ощущала покалывание в губах и трепет в груди от страстного поцелуя. Абигайль и не подозревала, что простая ласка может доставить такое острое наслаждение. Ласки ее бывшего жениха не шли ни в какое сравнение с поцелуем графа.

Неужели Фиц находил ее, серую мышку, привлекательной? Это казалось Абигайль невероятным! А может быть, графу просто сделалось скучно и он решил компенсировать хоть чем-то время, потраченное впустую? Вероятно, все это выяснилось бы само собой, если бы в комнату внезапно не ворвалась эта леди.

— Вы считаете, я не права? — с улыбкой сказала леди Энн. — Но насколько я знаю, у вас не большое приданое?

— Вы правы, — с трудом пробормотала Абигайль.

В этот момент Пенни беспокойно заворочалась, и она подошла к малышке.

Девочка успокоилась, и Абигайль, немного осмелев, опустилась в кресло напротив непрошеной гостьи.

Она знала, что эта молодая леди дочь герцога, но не понимала, как она может позволить себе путешествовать верхом в сопровождении одного конюха. По меркам светского общества это было не совсем прилично.

Леди Энн неожиданно рассмеялась.

— А вот моего приданого хватило бы для того, чтобы решить все проблемы графа. Атмосфера накаляется. Похоже, заговор вступает в решающую стадию.

Миниатюрная Абигайль в мокром платье чувствовала себя неуверенно в присутствии высокой элегантной леди Энн. Она понимала, что никогда не сможет держаться с такой непринужденностью.

Но больше всего ее обескураживало то, что она не понимала, о чем говорит леди Энн.

— Какой заговор? Я не понимаю вас, извините.

— Если вы близки с леди Белден, то должны знать дальнего родственника ее покойного мужа — лорда Хойта.

— К сожалению, я не имела чести быть представленной ему… — пробормотала Абигайль.

Она все еще витала в облаках. Ее распирала радость от сознания того, что граф Дэнкрофт заинтересовался ею. Абигайль не знала, смеяться ей или плакать. От ее пальцев все еще исходил аромат одеколона Фица. Она прикасалась к его щеке! Это казалось невероятным…

— Рано или поздно вы столкнетесь с Квентином, — заявила леди Энн. — Он настоящий интриган, когда-нибудь это выйдет ему боком. Передайте ему мое «фи», когда встретитесь. Из него вышла плохая сводня.

— Простите, — пробормотала Абигайль, — я не понимаю, о чем идет речь.

И все же слова леди Энн задели ее за живое.

— Почему вы назвали этого джентльмена сводней? — робко спросила она.

Леди Энн холодно взглянула на нее.

— Лорд Квентин заверил меня в том, что здесь я смогу встретиться со своим другом, мистером Монтегю. Но, как оказалось, он обманул меня. Этот человек, очевидно, считает, что претендовать на мою руку должен не этот джентльмен, а обанкротившийся граф Дэнкрофт. Лорд Квентин самостоятельно выбился в люди и теперь полагает, что богатство должно упасть в руки того, кто больше в нем нуждается. Это невероятная глупость, и я не желаю ей потакать.