Алексис сняла с жениха старомодные очки, выключила свет, собрала свою одежду и тихонько пошла к себе в комнату.

Не уходи! Да что такое с этой девушкой? А как же то, о чем они говорили? Как же лента? Могла бы хоть повязать ленту, если так не хочет оставаться.

Саншайн начала появляться перед Алексис, но передумала.

Она распознала облегчение на ее лице. Саншайн и сама не раз ощущала подобное. Поэтому позволила Алексис вернуться в свой номер, а сама погрузилась в размышления о том, что бы могло значить это облегчение.

Дилан потер живот и посмотрел на поднос с молоком и печеньем.

— Ммм… печенье сегодня пользуется популярностью.

Дилан не слышал, чтобы кто-нибудь входил. Блондинка, одетая в ретростиле, подошла к нему и взглянула на поднос. Он почувствовал себя виноватым оттого, что унес все печенье к себе.

— Попробуйте. Очень вкусно.

— Вы друг Алексис, так?

После всего, что было, мог ли он остаться ее другом?

— Да. Вы тоже?

— Мне нравится так думать.

— Вы приехали на свадьбу?

— Я здесь работаю. Видела, как вы репетировали с ней.

— Я шафер.

Девушка проницательно оглядела Дилана с ног до головы.

— Дорогой, я начинаю думать, что это не так.

На следующее утро Алексис проснулась рано, намереваясь еще раз попытать счастья с Винсентом. Вчера он устал. А сегодня должен быть в форме.

Но когда она вошла в его комнату, Винсент собирал вещи.

Она что, напугала его? Или испортила его мнение о ней тем, что хотела переспать с ним до свадьбы?

Винсент старше и консервативней, но разве он не вырос в эпоху свободной любви?

— Как тебя понимать?

— Алексис, это невозможно.

— Подожди! Мы можем все исправить. Прости, если я слишком грубо повела себя с тобой вчера.

— Нет, нет, нет, нет. — Он перестал собираться и поцеловал ее… в лоб. — Ты была великолепна. Я… отвлекся.

Больше было похоже на кому, промелькнуло у нее в голове.

— Тогда почему ты уезжаешь?

— Потому что я не могу так работать. Ни телефона, ни нормальной связи. Интернет медленный, факсы застревают на половине. Это немыслимо. Я собираюсь в Вайоминг. Сохраню нам время и деньги.

— В Вайоминг?

— Это недалеко. Мы же в Колорадо. Вернусь завтра днем.

— За три часа до свадьбы?

— Но ты ведь не начнешь без меня?

— Сегодня приезжают родственники. Что я им скажу?

— Я уверен, ты сможешь встретить их и без меня.

— А как же брачный контракт? — ухватилась за последнюю соломинку Алексис.

— Вы с Диланом сами справитесь. Алексис, не могла бы ты попросить принести завтрак в номер и упаковать вещи для меня?

Упаковать его вещи? Ха. Да она даже не знает его настолько, чтобы заканчивать за него сборы.

Алексис мысленно выругала себя. Ведь в состоянии же она положить пару вещей в чемодан?

Девушка заказала завтрак в номер, а потом просто положила в чемодан всего понемногу, за исключением свадебного костюма.

Винсент уехал прежде, чем подали завтрак, так что Алексис сама все съела. Все до последнего кусочка, включая бекон, который она не ела уже целую вечность.

После она позвонила Маргарет и отправилась искать Дилана, чтобы закончить с договором.

Алексис оставила ему сообщение о встрече в конференц-зале.

Лучше покончить с этим до приезда мамы и сестры.

— Прости, что… — Дилан наконец появился в зале со следами бессонной ночи на лице, — не целую тебя.

— Ты не жалеешь о поцелуе? — слетело с губ прежде, чем Алексис смогла подумать.

— Черт возьми, нет. Это было здорово. Но я прошу прощения за свои последовавшие за этим слова. Я хотел, чтобы ты ненавидела меня.

— Хорошая работа.

— Да. Я просто все свалил на тебя, а это неправильно. Маргарет скоро придет?

— Все так просто, а, Дилан? Я теперь должна простить тебя и забыть, каким ты был негодяем?

— Ты хочешь, чтобы я страдал? Ладно. Я страдал. И страдаю сейчас. Знаешь, что я сделал вчера? Напился. И объелся.

— Дилан!

— Молоком и печеньем. Куча молока и куча печенья.

Алексис представила себе эту картину, особенно кучу молока, и… рассмеялась. Смеялась до тех пор, пока на глазах не выступили слезы. Она смеялась и когда появилась Маргарет. Хуже того — простила Дилана.

— Вот это мне нравится, — прокомментировала Маргарет. — Люблю, когда обе стороны в хорошем настроении.