Шрифт:
– Это не ее вина. Это все Вайс… Ничего, с Ульяном решили, и с ней уже все понятно. Казино наши, можно и наркоту через них пускать. В принципе…
– Почему «в принципе»?
– Москва – чужая территория. Как бы не нарваться.
– Когда-то и Краснополь был чужой территорией, а теперь он под нами.
– Ну, всю Москву мы не осилим.
– Не нужно всю, нам нужно только по существу…
– Ну да, Москва перспективный рынок. И казино – своего рода плацдарм… Но ты же у нас наркотой занимаешься.
– Да, здесь, в Краснополе. А Макс пусть в Москве занимается. Или только я своей головой рисковать должен?
– Ну, не больно ты здесь рискуешь. Хотя, конечно, в Москве риск есть… И Максу в принципе Москва нравится. Квартира у Марины роскошная, Кремль из окна виден… Я позвоню ему, пусть приезжает, мы с ним обстоятельно обо всем поговорим. Если он захочет остаться в столице, пусть остается…
Москва была для Макса чуть ли не единственным шансом на спасение. Если он останется там, Фарадей его не тронет. Должен же кто-то качать золотой мед из ульев казино и развивать сеть наркодилеров. И еще он должен справиться с Вайсом.
В детали Фарадей не вникал, но знал, что Макс отправил человека в колонию. Если все пройдет успешно, Вайс навсегда будет вычеркнут из списка угроз…
Глава 13
Тяжелая драконья туша дождевой тучи, казалось, зацепилась за высокую трубу котельной. В любую минуту из «распоротого» брюха мог хлынуть ливень, но Вайса это не пугало. Он думал о том, как забраться на эту высокую трубу при сильном ветре.
Задача трудная, но подъемная. И параплан можно смастерить. Ткань для этого нужна легкая и прочная, пропитка, чтобы сделать ее воздухонепроницаемой, канаты для строп. И этот вопрос решаем. Деньги у Вайса есть, можно договориться с кем-нибудь из вольнонаемных…
Распустить параплан на вершине трубы и с этой высоты через колючую проволоку спуститься на свободную землю… Это пока еще не план, а всего лишь его желание, но, если задаться целью, к зиме он уже будет на воле.
Не хотел он больше ждать, когда истечет срок. Фарадей пустил его по ветру, надругался над чувствами к Марине. И ответить за это он должен в самое ближайшее время. Вайс убьет его и с легкой душой вернется в колонию. Получит свои два года за побег, домотает срок – и тогда уже начнет новую жизнь…
А если его осудят еще и за убийство Фарадея, так и это не так страшно, как жить в бесчестии…
– Хорош сидеть! – гаркнул «бугор». – Строиться давай!
Рабочий день закончился, пора возвращаться в жилую зону. Макароны сегодня на ужин, даже консервы рыбные обещали.
– Стройся не стройся, а все равно сидим! – хохотнул Вадя Лось.
– Закон относительности, – хмыкнул Петя Столб.
– Разговорчики! – прикрикнул на них «бугор».
– Привет от Марины! – сквозь шум этих голосов донеслось до Вайса.
И в ту же секунду его пронзила острая боль, которая вмиг разлилась по телу тупой невыносимой тяжестью.
Он увидел человека, который со злой и ехидной насмешкой вышел из-за его спины. Увидел, но не смог дотянуться до него. Тело вдруг онемело, руки отказались повиноваться. И лицо этого человека вдруг стало вытягиваться и кривиться, затягиваясь плотной дымкой тумана…
Этот человек ударил его в бок. Исподтишка. Заточкой. Да так быстро, что никто ничего не заметил. А Вайс не мог никому ничего сказать, даже рот не мог открыть, чтобы выпустить застрявший в горле крик. Киллер спокойно вливался в толпу, зная, что Вайс не сможет его обличить. Удар был смертельный. И душа уже покидала беспомощное тело…
Колесо рулетки, как колесо фортуны – кому-то оно приносит удачу, кому-то разочарование. Причем проигравших гораздо больше, чем преуспевших. Но народу в казино от этого меньше не становится. И все они приходят сюда, чтобы выигрывать.
Марина часто наблюдала за игроками с высоты своего кабинета, и сейчас она тоже смотрела на них, но за мутной пеленой эмоций ничего не видела.
Знал бы кто, как она ненавидела этого плешивого и большегубого Макса. Но ей приходилось его терпеть.
– Почему ты стоишь ко мне задом? – обиженно спросил он.
– Я стою к тебе не задом, а спиной, – поправила его Марина.
– Нет, ты стоишь ко мне задом.
– Если хочешь, чтобы я стояла к тебе лицом, иди в зал.
– Ты и так смотришь на меня издалека и свысока.
– А как я должна на тебя смотреть?
– Влюбленно.
– Но я тебя не люблю.
– Это что-то новенькое. – Макс нервно застучал пальцами по лакированной поверхности журнального столика.
Марине пришлось повернуться к нему лицом. Со зла он может и в спину ударить.