– Спасибо тебе за все.

Вайс вплотную приблизился к Марине, двумя руками обнял за талию, сцепив руки в замок на ее спине. Она не пыталась вырваться, напротив, сама потянулась к нему, даже слегка прикрыла глаза в ожидании поцелуя. И, не глядя на него, тихо произнесла:

– Я тебя не осуждаю. Тебя обманули, ты разозлился, а еще тебе нужна была женщина…

– Хорошо, что ты меня понимаешь.

– Да, но у меня не было мужчины. Может, я и не ждала тебя, но и не изменяла.

– А я изменял. И с этой Ольгой, которая вовсе и не Ольга. И с Валей, которая точно Валя.

– Какая Валя? – встрепенулась Марина и попыталась вырваться из его объятий. Правда, попытка эта закончилась поражением для нее.

– Я думал, это знак. Я возвращался домой, ехал в купе, а тут заходит она. Точно так же зашла, как ты тогда, в Москве. Я сначала даже подумал, что это ты. Она была чем-то похожа на тебя.

– Чем-то?

– Так, легкое сходство… Ты гораздо лучше, но тогда я был страшно на тебя зол. А Валя меня приветила, у нее свой дом в Подмосковье, я у нее остановился… Рассказываю как на духу. С надеждой на помилование…

– И где она сейчас?

– Дома у себя. Ждет меня обратно. Только я к ней не хочу возвращаться. Хочу остаться с тобой.

– А она?

– Мне, конечно, очень жаль, но так уж вышло… Даже если ты прогонишь меня, к ней я уже не вернусь… Дом ей построю новый, но жить с ней не буду.

– А если она от тебя родит?

– Буду помогать… Но жить буду с тобой.

– А я согласна?

Не выпуская Марину из своих объятий, Вайс отвел назад ее голову и пристально посмотрел ей в глаза. Точно так он смотрел на нее четыре года назад, когда заставлял ждать его из лагеря.

– Да, согласна.

– Ты в этом уверен?

– У тебя нет выбора. Ты дала слово ждать меня из тюрьмы. Я вернулся, ты меня дождалась, и теперь мы будем вместе.

– Но у тебя другая женщина.

– В прошлом. А в настоящем только ты… Дай я вдохну аромат твоих волос. Они должны пахнуть так же, как тогда, когда я запоминал их запах… Да, это тот же запах. И мы с тобой сейчас в лагерном «люксе»…

– Ты бредишь, – слабея в его объятиях, прошептала Марина.

– А ты?

– Я тоже.

– Я хочу тебя.

– Нет, ты должен сказать другое…

– Я тебя люблю. И хочу.

– Так лучше… Но у тебя другая женщина.

– Не повторяйся.

– Ты был с ней. Сходи в душ, избавься от ее запаха. И возвращайся в наш лагерный «люкс», – многообещающе улыбнулась Марина.

Вайс не заставил себя уговаривать, достал из сумки белье, полотенце и скрылся в душевой.

С Валентиной он не был уже несколько дней и не мог ею пахнуть, но, видимо, Марина требовала от него ритуального очищения. Что ж, он готов его пройти, чтобы снова заключить ее в свои объятия.

Он стремился поскорее покончить с ее загадкой, но, увы, Марина смогла сохранить свою неприступность. Не было ее в номере, когда он вышел из душа. И нашел он ее в машине, где она собиралась провести ночь в одиночестве.

Тихо было на стоянке, тепло, слышно, как поет в ночи сверчок. А легкий ветерок совершенно не смущал Вайса. Он сходил к администраторше за матрасом, раскатал его прямо возле машины и сел, спиной опираясь на водительскую дверцу. А вскоре стекло опустилось, и он смог разговаривать с Мариной.

Они говорили долго, до полуночи. И хотя она все же простила его за измены, но в машину к себе так и не пустила…

Корова, куры, огород… Четыре года назад Валерия в лицо бы такому пророку плюнула, который бы предсказал ей столь замечательное будущее. И еще бы растерла этот плевок, если бы он сказал, что ей такая жизнь понравится.

Но никто ей ничего не предсказывал, и плюет она на свои руки, чтобы хоть как-то смыть с них пыль от пшеничных зерен. Корм курам она задала, но еще надо капусту прополоть, и некогда идти в дом, чтобы вымыть руки под краном, а также смазать их кремом, чтобы не сушило.

Каролина бы сказала, что ее куры загребли. Так оно и есть. Ни косметики, ни модной одежды, но ей все равно: ведь Яше она нравится в любом виде. И стриптиз по вечерам ему вовсе не надо танцевать и всякие разности в постели вытворять. Он мужик крепкий, справный, и желание поднимается от легкого намека на интим. И с желанием этим он управляется по классической схеме, без всяких изысков, но так, что ей никакой мужик больше и не нужен.

Хорошо ей с мужем, потому и довольна всем. Потому и на сторону не тянет. А недавняя поездка в Москву показалась ей каторгой. Проституткой притворяться, роль блядскую играть – нет, это уже не для нее… Правда, с Фарадеем согрешить пришлось. Он сам этого захотел. По старой памяти. Потому и остался неприятный осадок на душе.