Шрифт:
— Так ты женишься на ней?
— Нечто вроде того, — помедлил Вулф. — Леди Джессика имеет несколько романтические, чисто девичьи представления о жизни на Западе.
— Никакие не романтические, — вмешалась Джессика. — Я была за Миссисипи. Я знаю, что меня там ожидает.
— Черта с два ты знаешь, — возразил Вулф. — Ты думаешь, что там жизнь — как один длинный праздник охоты. Это совсем не так. Я не могу позволить себе такого образа жизни. И даже если бы мог, то не жил бы так.
Виктория перевела взгляд с упрямой подопечной на суровое лицо Вулфа. Она тихонько рассмеялась.
— Ах, Вулф, твой ум быстр и остр, как рапира. Зато Джессика тверда, как шотландский гранит.
Вулф хмыкнул.
— Я гораздо тверже камня. Леди Джессика скоро поймет, что брак со мной не имеет ничего общего с охотничьими экспедициями в окружении слуг, которые сами притащат тебе бизона и сервируют стол фарфором и серебром. Если она продержится до того времени, пока мы доберемся до моего дома, что возле Скалистых гор, я буду очень удивлен.
Джессика даже выпрямилась, услышав неприкрытый сарказм в голосе Вулфа. Не больше доброты прочла она и во взгляде.
— Когда она поумнеет, — произнес Вулф отрывисто, вновь поворачиваясь к Виктории, — я расторгну брак и возвращу ее вам в том же виде, в каком и беру ее, — совершенно нетронутой.
— Ну, я полагаю, что не совсем в том виде, — сказала Виктория с удивлением. — Научи эту упрямую монашенку не бояться мужчины. Тогда вы оба будете свободны.
Вулф отвернулся от Виктории и посмотрел на Джессику холодными синими глазами
— Еще не поздно остановить этот фарс, моя леди Вы скоро устанете быть женой обыкновенного человека.
— Я не устану быть твоей женой. — В устах Джессики это прозвучало как клятва.
— Ты непременно устанешь.
И это тоже была клятва.
1
Сан-Джозеф, Миссури
Весна, 1867 год
— Будь справедливым, мой лорд Вулф. Идея отпустить Бетси и слуг была никак не моей.
— Я не лорд, ты помнишь об этом?
— Я замечаю, что моя память улучшается с каждым днем, — произнесла Джессика шепотом. — Ой, прищемил!
— А ты перестань извиваться, как червяк на крючке. Остается еще двадцать пуговиц, и все они мелкие, как горох. Черт побери! Какой идиот придумал платье, которое женщина не может надеть без чужой помощи!
И снять тоже.
Это было хуже всего. Вулф знал, что неизбежно наступит момент, когда ему придется расстегивать каждую из этих блестящих пуговиц, и с каждой расстегнутой пуговицей будет все больше открываться благоухающая кожа и тонкое кружевное белье. Она была эльфом — в эльфов не влюбляются, но она также и будила в нем откровенное желание. У нее была гибкая и красивая, как у танцовщицы, спина, которая обжигала его, словно пламя.
— Прости, — прошептала Джессика с несчастным видом, задетая словами Вулфа. — Я надеялась…
— Перестань шептать. Если хочешь что-то сказать, говори громко. К черту эту аристократическую привычку говорить так тихо, что человеку нужно сгибаться в три погибели, если он хочет расслышать тебя.
— Я думала, что ты будешь рад видеть меня, — громко и отчетливо сказала Джессика. — До сегодняшнего утра. Я не видела гебя с того момента, как мы обменялись клятвами Ты даже не поинтересовался, как прошло мое путешествие по морю, как я ехала поездом по Соединенным Штатам, как…
— Ты обещала не жаловаться, если я буду оставлять тебя одну, — прервал ее Вулф. — Вы жалуетесь, леди Джессика?
Джессика преодолела в себе волну обиды. Не так представляла она встречу с Вулфом. Она мечтала о том, как вместе с ним будет скакать по прериям на горячих лошадях. Она мечтала о долгих днях уютной тишины и оживленных беседах, о ночных кострах под ясным американским небом. Но еще больше она мечтала увидеть Вулфа.
— Когда пришло от тебя письмо, в котором ты назначил встречу со мной здесь, — сказала Джессика, — я подумала, что пик раздражения у тебя миновал.
— Пик раздражения… Ты и слово употребила какое-то жеманное, аристократическое — Его пальцы нечаянно, по неловкости коснулись теплого тела. С грубоватым чертыханием он отдернул руку. — Вы плохо знаете меня, леди. Я был не просто раздражен. Я был взбешен, как тысяча чертей! И я останусь таким до тех пор, пока ты не поумнеешь, не согласишься на развод и не возвратишься в Англию, которой ты принадлежишь.
— Ты тоже не знаешь меня. Ты думал, что я сдамся и попрошу тебя о разводе, узнав, что мне предстоит добираться до Америки в одиночестве.
Вулф хмыкнул. По правде говоря, он так и думал. Но Джессика удивила его. Получив небольшое приданое, она сама заказала билеты, наняла двух слуг и вместе с Бетси пересекла океан.
— Я сомневаюсь, чтобы путешествие со мной показалось тебе столь же приятным, как и в одиночестве. Да вы и не были в одиночестве, моя леди. Ваше окружение исполняло ваши малейшие желания… Черт возьми, ты не можешь убрать отсюда волосы? — спросил он грубо, когда длинный шелковистый локон выскользнул из-под ее руки и намотался ему на палец.