Вытащив нож, Каргин подступил к коробкам, вспорол первую попавшуюся и обнаружил в ней постельное белье – кажется, простыни. В трех следующих была одежда – рубахи, брюки и полотняные куртки, в четвертой – башмаки. Отрезав широкую ленту от простыни, он спустил с плеч комбинезон и обмотал рану; затем разочарованно вздохнул и огляделся. Огромный склад черт-знает-чего-на-всякий-случай… Копайся до второго пришествия; Нужного не найдешь… Может быть, в тех ящиках?

Баллончики шампуня… Дальше – мыло, персиковый компот, банки с яичным порошком, икра, тушенка… Дьявол с ней! Оружие! Где тут оружие?

Он бросился к шкафам, раздвинул дверцы и понял, что удача ему улыбнулась. Тут, в специальных ячейках, был выставлен целый арсенал: повыше – пистолеты и револьверы, пониже – охотничьи ружья и штурмовые винтовки, карабины и автоматы. “Тарахтелки” были российские, правда, не самых последних моделей, АКМ и АКМСУ. На дне лежали коробки с патронами, отдельно – штыки, прицелы и насадки для ночной стрельбы. Все – новенькое, но в надлежащей боеготовности, даже очищенное от смазки. Еще имелись компактные гранатометы “армскор”, а к ним – штабеля боеприпасов: осколочные, кумулятивные и дымовые.

"На целую армию хватит”, – подумал Каргин, разглядывая винтовки. Одна оказалась особенной – с длинным стволом и в полном снаряжении, с телескопическим прицелом и вставленной обоймой. Редкостное оружие, точное и очень мощное… М82, под пулеметный патрон, прицельная дальность – две тысячи метров… Один недостаток – тяжеловата. “Ну, справимся”, – решил Каргин, уже рассовывая по карманам запасные обоймы.

Он вытащил винтовку, достал из коробки с одеждой брюки,связал штанины и торопливо набил консервами. Затем направился к выходу. Трофейное оружие тоже уместилось в импровизированном мешке, но общий вес получился немалый, килограммов двадцать пять. Каргин крякнул, пробормотал: “Жадность фраера сгубила…” – но бросить что-то из найденного и отвоеванного было жалко.

Он пересек лужу за свалкой, отметил, что тело Мэнни исчезло, и углубился в лес. Уже смеркалось, но временами в разрывах древесных крон он видел на западе утесы, что помогало ориентироваться. Выйти бы к пляжу до темноты… а там рукой подать до Хаоса…

Рация Ханса вдруг пискнула: майор вызывал охранников. Каргин остановился, сбросил оседлавший его мешок, достал наугад консервы и вскрыл – оказалось, тушенка. Он оприходовал ее быстрее, чем прекратился писк; голод его был несравним с терпением Кренны. Затем, вытерев руки о влажный мох, он достал мобильник и вызвал Хыо.

– Кто на дежурстве?

– Керк, это вы? Слава Деве Марии! Я уже думал…

– Я спрашиваю, кто на дежурстве? – терпеливо повторил Каргин.

– Слейтер. Но…

– Позовите Тома. Быстро!

Через пару секунд раздался спокойный голос японца:

– Саенара, Керк-сан. Слушаю.

– Все в порядке?

– Почти. Мистер Паркер грызется с мистером Арадой.

– Ну, дьявол с ними… Помнишь рощу перед пляжем? Пальмовую? Через нее проходит спуск с западных скал… Мы там ходили. Помнишь?

– Разумеется, Керк-сан.

– Отправляйся к роще, спрячься и жди меня. Буду примерно через час.

Пауза. Затем японец осторожно поинтересовался:

– Керк-сан ранен? Нужна помощь?

– Я цел, но от помощи не откажусь. Груз приличный – еда и всякое такое…

Ну, встретимся, сам увидишь.

– А те… в черном?

– У них, друг мой, случились неприятности.

Том с облегчением вздохнул.

– Мы наблюдали за вертолетами. Видели, как они пронеслись к восточным скалам и обратно…

Каргин ухмыльнулся.

– Думали, меня везут? Везут, только четыре трупа, а моего там нет. Давай, Томо-сан, пошевеливайся!

Он сунул аппарат в карман и зашагал, топча усыпанную гниющей листвой землю. Солнце повисло над рваной стеной кратера, день кончался, и он впервые ощутил смертельную усталость. Повязка набухла от крови, рану опять начало жечь, жаркий пот стекал по спине, затылок налился тяжестью, а ноги вдруг сделались неподъемными, непослушными, будто принадлежали не ему, а подагрическому старцу. Ремень винтовки давил на плечо, мешок пригибал книзу, штанины, полные консервов, таранили комбинезон, словно пытаясь сокрушить грудную клетку. Верно сказано: война – по большей части не выстрелы и взрывы, а бесконечный бег. Кто ходит быстрей, тот и победитель.

Ходить Каргин умел. Ползать, бегать и ходить, прыгать с небес и зарываться по макушку в землю. Эти премудрости солдатской науки столь же важны, как искусство снайпера и ловкость в метании гранат. Вероятно, и поважнее. Временами думалось Каргину, что все армейские эмблемы – молнии, пушки, мечи и щиты, танки и звезды – стоит заменить одной: лопатой на фоне стоптанных сапог.

За поясом пискнула рация, и он замер, тяжело отдуваясь и вытирая покрытый испариной лоб.

С чего бы этой хреновине чирикать? Мартин Ханс и его компаньон-неудачник уже наверху, во дворце, так что Кренна мог пообщаться с любым из них без вспомогательных устройств. Эта мысль была вполне резонной; значит, вызывали не Ханса, а того, кому хреновина досталась.