Теперь, когда ожившая обувь оказалась вне досягаемости Руди, Эйс ослабил хватку. Пес заскулил, потом запрокинул голову и негромко завыл, и этот звук пронзил Эйса до костей, разрезал его пополам. На небе уже зажглись звезды, и в окнах домов на Кедровой улице горел свет. Эйс посидел еще немного, потом поднялся и двинулся обратно к дому своих родителей, отчетливо понимая, что это больше не его дом.

Когда Нора вернулась из салона, малыш Джеймс еще спал. Мэри Маккарти усадила ее и приготовила чашку растворимого кофе без кофеина. В духовке подходил черничный пирог, и от запаха Нору начало клонить в сон. Она бросила в чашку две таблетки сахарина.

— Ничего удивительного, что он так разоспался, — с гордостью заявила Мэри, — Пока я в подвале стирала, он раз пятьдесят поднялся и спустился по лестнице.

Она вытащила из духовки пирог, золотистая корочка на нем была такой безупречной, что Нора даже встала со своего места, подошла к Мэри и стала смотреть, как от него идет пар.

— Как вам это удается?

— Секрет в корочке, — призналась Мэри.

Ее будущая невестка, Розмари, делала такую изумительную выпечку, что восхищение Норы было для Мэри как бальзам на израненное сердце.

— Я могу испечь все, что угодно, кроме пирогов, — сказала Нора. — Они у меня всегда остаются белыми и похожи на глину.

— Надо думать, ты кладешь в тесто масло.

— Точно, масло и сахар.

— Ни в коем случае. Используй кулинарный жир.

— Вот как, — протянула Нора.

Женщины с улыбкой переглянулись.

— После того как защиплешь края, семь раз наколи верхушку вилкой, — добавила Мэри.

Нора обняла ее и поблагодарила.

— Это всего лишь тесто, — пожала плечами Мэри.

— Вы ведь понимаете, в чем дело.

Мэри не только взяла на себя заботу о мальчиках: она также представила Нору остальным матерям в округе, и как подругу Мэри Нору приняли. Теперь ей время от времени звонила не только Эллен Хеннесси, но и Линн Вайнман. Нора потрясла ее до глубины души тем, что вывела у ее дочери бородавку: просто обвязала бородавку ниткой, свободный конец примотала к ручке унитаза и спустила воду, а потом бросила нитку в унитаз и смыла ее, так всегда делал ее дед, Эли. На следующее утро бородавка исчезла, а потрясенная Линн Вайнман позвонила Норе и пригласила ее на обед.

На последнем родительском собрании Нору избрали председателем комитета по благоустройству площадки для игр — после того как она пообещала заменить опасную старую горку более новой моделью, а ее предложение высадить в сентябре вдоль асфальтовой дорожки луковицы тюльпанов встретило самую горячую поддержку. Порой, когда без пятнадцати три Нора поджидала Билли у школы, стук какого-нибудь камешка заставлял ее вздрогнуть, но всякий раз это оказывался случайный булыжник, скатившийся с идущей под уклон дорожки. Теперь она была не из тех, в кого чьи-то дети швыряют камнями.

Однако с Мэри у нее сложились самые близкие отношения. Однажды, сидя за ее столом с чашкой кофе и теплым пирогом, Нора подумала: «Я сплю с семнадцатилетним сыном этой женщины». И от этой мысли у нее закружилась голова, так что ей пришлось обмахнуться ладонью.

— Пойдем посмотрим, — предложила Мэри, и они на цыпочках пробрались в гостиную, где стояла детская кроватка.

Мэри считала, что Джеймс — неподходящее имя для малыша, и хотя она честно старалась так его называть, для нее он был Джимми. Сейчас он спал, обхватив старого плюшевого мишку по имени Гуга с желтыми стеклянными глазами.

— Он любит этого медведя, — прошептала Мэри.

— Угу, — кивнула Нора.

Днем Мэри сунула Гугу в наволочку и выстирала на деликатном цикле в холодной воде. Джеймс сидел перед стиральной машиной и терпеливо дожидался, когда его мишка отстирается от грязи и варенья. Мэри больше не осуждала Нору. Ну и что, что Гуга был вечно грязный, а крохотные кроссовки Джимми просили каши? Ну и что, что она позволяла свирепому псу Эйса находиться в доме вместе с детьми и слушала Элвиса — хотя вообще-то Нора призналась ей, что Элвис растерял большую часть своего обаяния с тех пор, как ушел в армию. В военной форме он перестал быть похожим на самого себя.

— Ну как, есть какие-нибудь новости от твоего бывшего? — иногда интересовалась Мэри.

— Глухо, — обыкновенно отвечала Нора, но иногда признавалась, что получила от него открытку и он выступает в каком-нибудь мотеле неподалеку от казино «Сэндз» или что он прислал конверт с двадцатидолларовой купюрой для мальчиков.

Она с радостью призналась бы Мэри, что ее мысли заняты вовсе не бывшим мужем, а Эйсом, а Элвиса слушать она бросила потому, что его голос наводил на нее тоску и она забывала вовремя вытащить из духовки ужин. Порой Эйсу не удавалось выскользнуть вечером из дома, чтобы забрать пса, и тот напрасно ждал хозяина у входной двери. Тогда она садилась рядом с ним на пол, клала его большую голову к себе на колени, почесывала между глаз и за ушами и думала, что рано или поздно наступит день, когда Эйс больше не вернется. Во всяком случае, к ней.