В прозрачном желтом свете кожа Норы казалась золотистой.

— Я не об этом.

Джеймс заворочался в коляске, сунул большой палец в рот и громко зачмокал, он всегда делал так перед тем, как проснуться.

— Я поняла.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Хеннесси подхватил Сюзанну и стал подниматься на трибуну. Нора проводила его взглядом, потом заметила, что Джеймс проснулся и смотрит на нее.

— Золотко мое, — сказала она, вынимая его из коляски и устраивая у себя на коленях.

На поле начали выходить игроки команды соперника. Нора приставила ко лбу ладонь и прищурилась, пытаясь высмотреть на скамье под навесом Билли в новенькой голубой униформе. Малыш Джеймс, теплый и разомлевший со сна, заерзал у нее на коленях, затем потянулся и обхватил ручонками за шею. Небо над бейсбольным полем сияло яркой прозрачной голубизной, только на востоке краснела неширокая полоса, сулившая хорошую погоду и в дальнейшем. Нора обдула потную шею Джеймса, потом поцеловала его. Она откинулась назад и указала малышу наверх, чтобы он увидел, как первый мяч летит в голубую высь над стадионом, — туда, где висела неподвижная луна, белая и полная, появившаяся в небе задолго до первых сумерек.