Глаза Марианны расширились от удивления.

— П-потому что… — запнулась она, — потому что в тот момент это казалось наиболее верным решением.

— Мы все ошибаемся, — вздохнула миссис Лойтер на другом конце провода, оставив расспросы. — Но Фредерик вернется. Я уверена в этом.

Когда Марианна положила телефонную трубку, она твердо знала, что пора прекращать такое бессмысленное и бесцельное существование. Чтобы вынести все это, нужно только одно — улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться всем и вся. А жизненного опыта по этой части у нее хватало.

Действительно, два следующих дня она провела улыбаясь. Конечно, пациенты были убеждены, что у нее в самом деле великолепное настроение. Вот только в те минуты, когда Марианна оставалась одна, маска веселости спадала сама собой. У нее создалось впечатление, что она попала в длинный темный тоннель, из которого не видно выхода. Марианна верила, что время — лучший лекарь, но сколько еще листов скольких календарей придется перевернуть, пока дни сменятся месяцами, месяцы — годами, и пустоту в ее сердце заполнит что-то новое?

Что произошло с той беспечной девочкой? — спрашивала себя Марианна. Какое-то мгновение перед ней открывалось будущее, обещающее и счастье, и радость, и любовь, а в следующий миг она была заперта в темнице без надежды на освобождение. Все так просто ускользнуло, как песок сквозь пальцы.

К пятнице Марианна почувствовала, что сходит с ума, и у нее появилось внезапное желание связаться с Патрицией. Всегда можно надеяться, что Пат поможет, вернет ее с небес на землю. По некоторым причинам Марианна не могла открыто рассказать обо всем матери, хотя они и очень близки. Прежде всего, в этой истории слишком много моментов, которые в разговоре с миссис Лойтер нужно опустить. Марианна не уверена, что справится с этой задачей и сможет преподнести матери объяснения, без того, чтобы самой не запутаться в них. А любая обмолвка могла вызвать у миссис Лойтер еще больше подозрений.

Единственной проблемой, связанной с Пат, был ее график работы. Выбрав кочевую профессию, она постоянно переезжала из одного конца страны в другой, когда вообще находилась в Англии.

Марианна наморщила лоб и попыталась вспомнить, что ее подруга рассказывала о своих ближайших планах. Где она сейчас? В Лондоне? В Манчестере? В Ливерпуле? Марианна припоминала, что Патриция собиралась играть именно в Ливерпуле. Но, может быть, гастроли уже завершились?

Она набрала номер подруги в Лондоне. Раздались три гудка, потом щелчок, и голос Пат на автоответчике, сообщавший, что в настоящий момент ее нет дома, но она обязательно перезвонит «со скоростью света».

Телефон зазвонил спустя десять минут, и Патриция произнесла:

— Я была дома, Мари, но мне не хотелось суетиться из-за телефонного звонка. — Затем последовал большой непрерывный зевок, явно сыгранный.

Марианна едко заметила:

— Слишком много спать — вредно для здоровья.

— Лучше попытайся объяснить это моей нервной системе, — парировала Патриция. — Ты никогда мне не звонила, Марианна, вот почему — и, пожалуйста, не стоит благодарностей — я перезвонила тебе. Что случилось?

Марианна присела. В своем огромном пустом доме она беспрепятственно могла говорить столько, сколько хотела. И ей действительно хотелось выговориться, выплеснуть все наружу. Однако сейчас она поняла, что не может сказать ни слова.

— Я просто подумала, что было бы неплохо узнать, как у тебя дела, — еле выдавила Марианна, решив отложить исповедь.

— Процветаю, если ты об этом спрашиваешь. В настоящий момент я работаю здесь над совершенно изумительной ролью. Не слишком трудной, но несколько хороших больших диалогов есть. И как только я разделаюсь с ней, сразу направлюсь к дальним берегам. В Нью-Йорк, если быть точной.

— О, ты ведешь такую напряженную жизнь, — поддразнивая сказала Марианна. — Лондон, Нью-Йорк… В следующий раз ты сообщишь мне, что оттачиваешь дальневосточный диалект и летишь в Токио, дабы ослепить японцев блеском своего таланта. — Она рассмеялась, но ее пальцы нервно перелистывали телефонный справочник.

Должно быть, Патриция уловила слабую дрожь в голосе подруги, потому что в следующий момент серьезно спросила:

— Что-то не так, Мари? Мне вовсе не обязательно видеть тебя, чтобы понять, что сейчас ты точно не на вершине мира. Что-то с твоей мамой? С ней все в порядке?

— Дело во мне, Пат, — решительно заявила Марианна. — Мне просто больше не к кому обратиться. — Проклятье, она почувствовала, как готова расплакаться. Она сделала глубокий вдох и выдох и начала рассказывать подруге о Фредерике.

Марианна ни слова не сказала о Стиве, ни слова о причинах своего замужества, и тем не менее она говорила, говорила и говорила. Когда она закончила излияния, Патриция с ее обычной прямолинейностью заметила:

— Конечно, ты приедешь ко мне в Лондон.