— Я хотела бы, — продолжала Патриция, — с любезного разрешения моих коллег и вашего позволения попросить мою самую близкую подругу Марианну подняться ко мне на сцену!

Глаза Марианны расширились от удивления, и, поколебавшись, она все же направилась к сцене. Ног она не чувствовала, когда пробиралась между рядами. Все глаза были устремлены на нее. А когда Марианна предстала перед морем внимательных глаз, Пат улыбнулась подруге и произнесла, глядя в зал:

— И конечно, мне также хотелось бы позвать на сцену Фредерика Галли.

На какое-то мгновение Марианне почудилось, будто все происходящее — часть некой безумной неправдоподобной сказки. Она не смела поднять глаз.

Фред поднялся на сцену, и Патриция, взяв подругу за руку, заявила с обезоруживающим обаянием:

— Это мои два добрых друга, которые знают меня с детства и которые всегда были предназначены друг для друга. По некоторым причинам им пришлось расстаться, но сейчас они здесь, вместе, и вместе же должны остаться!

Эти слова вызвали бурю одобрительных возгласов и аплодисментов, которые звучали из всех уголков зала. Марианна не могла сказать, когда именно ее пальцы сплелись с пальцами Фреда. Она смотрела и не могла насмотреться на красивое смуглое лицо любимого человека. Из толпы раздался возглас:

— Сделай девушке предложение!

— Фред… — выдохнула Марианна.

Наступила тишина.

— Марианна, дорогая. — Его глаза встретились с ее, и у нее перехватило дыхание. — Я прошу твоей руки и сердца.

— Пойдем отсюда, — сказал Фредерик. — Нам нужно поговорить.

Они стояли за кулисами в окружении многих людей, в вихре рукопожатий и поздравлений.

Через толпу к Марианне и Фредерику пробиралась Патриция с пылающим от радости лицом и довольной улыбкой.

— Надеюсь, вы на меня не сердитесь, — беззаботно рассмеялась она.

Марианна отодвинулась от Фреда. Она все еще была как во сне. Даже не верилось, что полчаса назад она услышала предложение руки и сердца.

Но разве он мог поступить иначе, стоя перед целой толпой? Больше всех радовалась, конечно, Патриция.

— Ты неисправимый романтик, Пат, — сказала Марианна, не глядя на Фредерика, но всем своим существом ощущая его присутствие.

Он стоял совсем рядом в строгом темном костюме, мужественно-красивый и очень растроганный.

— Я сделала все, что могла, — отозвалась Патриция с многозначительным кивком, принимая нарочито скромный вид. — Может, вам хочется побыть вдвоем? — спросила она.

— Да, — сказал Фред.

— Нет, — в ту же секунду ответила Марианна.

— Ну, и что же теперь будет? — Пат смотрела на них, пытаясь изобразить невинное смущение. — Да? Нет? Может быть?

Позади возник сияющий режиссер. Марианна видела, как хочется ее подруге выйти на последний поклон.

— Ну, иди, — тепло сказала она, подталкивая подругу.

— Здесь неподалеку есть маленький ресторанчик. — Фредерик говорил очень мягко. — Иди, Патриция. — Он широко улыбнулся. — А на тот случай, если у меня больше не будет возможности поблагодарить тебя, я скажу сейчас, что ты самая лучшая сваха на свете.

И он потащил Марианну к выходу. Морозный воздух обжигал лицо. Она повернулась к нему, опустив глаза.

— Я знаю, что значит для тебя брак. Ты не хотел делать предложения. — Марианна говорила неуклюже и взволнованно, впрочем, это было именно то, что она испытывала.

— Ах, ты знаешь? — передразнил Фред, и она решилась взглянуть на него из-под ресниц.

— Ну ладно, а что еще ты мог сделать? Там было так много народу… и… — пролепетала она.

— Потом, — сказал Фредерик. — Здесь не самое подходящее место для разговора. Пойдем. — Он взял ее под руку, и они молча дошли до маленького итальянского ресторанчика. Метрдотелю было достаточно одного взгляда на спутника Марианны, чтобы тут же проводить их за отдельный столик в углу зала.

На столе стояла ваза с гвоздиками. Фред отодвинул ее.

— Я хочу видеть твои глаза, Марианна, когда буду говорить то, что должен сказать. — У нее внутри все сжалось.

— Я понятия не имела, что Пат выкинет такую шутку, — пробормотала Марианна. — Откуда она узнала, где тебя найти?

— В «Савойе», — кратко ответил он, пристально глядя на нее. Марианна залилась краской под этим взглядом. — Когда я встретил Патрицию на Бродвее, то через пару дней пригласил ее пообедать и тогда же обмолвился о том, что в Лондоне останавливаюсь только в «Савойе». Я и не подозревал, какую роль это потом сыграет.