Калеб попробовал погладить кошку, пока она ела, но та недовольно зарычала и возмущенно задергала хвостом. Элизабет подошла поближе, и он поднял глаза. Их мягкое выражение тут же сменилось равнодушным.

Взгляд его серых глаз скользнул по ее потертой куртке с обтрепанными манжетами и сломанной молнией, по выцветшим джинсам, по изношенным кроссовкам. Выражение его лица оставалось неизменным, но Элизабет вся внутренне съежилась. Она проклинала себя за свое глупое смущение. В конце концов, Калеб рылся в ее вещах. Уж он-то знает, насколько убог ее гардероб, какие дешевые и старые все ее вещи. Даже ее любимые шелковые ночные рубашки были куплены в магазинах уцененных товаров.

Она откашлялась и постаралась улыбнуться.

— Говорят, когда начинаешь кормить бездомное животное, потом к нему привязываешься.

— Надеюсь, это не так, — ответил Калеб, смерив Элизабет неприязненным взглядом. Ее засунутые в карманы руки невольно сжались кулаки. Неужели этот сукин сын собирается все время оскорблять ее? Она открыла было рот, чтобы спросить об этом, но вовремя передумала и перевела взгляд на кошку. Она ничего не добьется, если будет противоречить. И сможет добиться многого, если усыпит его бдительность.

Кошка закончила вылизывать миску и теперь сидела и мыла язычком себя. Калеб поднялся на ноги.

— Я вовсе не хочу, чтобы эта чертова кошка стала моей собственностью, — резко сказал он. — Она здесь не останется. Кошки — животные независимые. Теперь, когда она получила, что хотела, она отправится восвояси.

Элизабет прикусила губу. И эта изголодавшаяся кошка на сносях распрощается с полюбившимся ей тунцом? Ну-ну, Рэмбо…

— Я думала, твоя мать живет здесь, — сказала она, меняя тему разговора.

— Она умерла вскоре после смерти Дэвида.

— О, Калеб, прости, я не знала!

Эти сердечные слова вырвались у нее прежде, чем она осознала, что говорит.

— Удар оказался слишком тяжелым для нее. Сердце…

Его ненавидящий взгляд говорил яснее слов. Элизабет поняла, что Калеб обвиняет ее и в этой смерти. Но ведь Дэвид рассказывал, что его мать в последнее время чувствовала себя все хуже. Конечно же, Калеб знал об этом, даже если и бывал здесь только во время отпусков.

Эта мысль заронила в ней искорку надежды.

— Ты в отпуске?

Быть может, подумала она, ему вскоре нужно вернуться на службу?

— Я расстался с армией.

Его слова удивили ее. Он расстался с армией?! Этот головорез решил сменить профессию?

Ей вспомнились две фотографии, которые она видела у Дэвида и которые помогли ей узнать Калеба. Одна из них, официальная, была вставлена в рамку и красовалась на каминной полке. На ней Калеб был запечатлен в военной форме и в берете, украшенном какой-то таинственной эмблемой. Дэвид сказал ей, что Калеб учился в Вест-Пойнте и отличился, когда был еще «зеленым беретом», а потом его взяли в Дельта-Форс, в знаменитое подразделение борьбы с террористами, где служили десантники. Там Калеб получил звание капитана.

Судя по этой фотографии, братья были не очень похожи. Калеба отличал пронизывающий взгляд светлых глаз и неулыбчивый рот с чувственными губами. Хотя разница между ними была всего восемь лет, Калеб казался намного старше: на его черты наложила печать та жизнь, которую он вел и которую Дэвид, художник-график из Манхэттена, и представить себе не мог.

Другую фотографию брата Дэвид носил в своем бумажнике. На ней Калеб довольно ухмылялся прямо в объектив. Он был в повседневной форме, в руках небрежно сжимал какое-то оружие типа автомата. Выглядел он куда более интригующе, чем красивый капитан на официальном снимке. Прямо настоящий коммандос.

— Почему ты ушел из армии?

По выражению его лица она поняла, что вопрос неуместен.

— Я не хотела быть бесцеремонной, — сухо сказала она. — Просто хотела спросить, чем ты теперь занимаешься.

Она знала, что ему вовсе не надо работать, чтобы прокормиться. Тренты были состоятельными людьми. Но почему-то Элизабет не могла представить себе этого человека в роли бездельника.

— Я даю платные консультации по безопасности. Над этим и работал сегодня.

— Другими словами, тебя нанимают для того, чтобы обезопасить себя от тех плохих ребят, которые занимаются тем же, что ты проделал со мной сегодня ночью?

Она могла поклясться, что он подавил улыбку. Калеб потянулся погладить кошку, но та отскочила в сторону и стрелой помчалась по лужайке.

— Где ты была?

— В парке.

Он внимательно посмотрел на Элизабет.

— Я не хочу, чтобы ты туда ходила.

— Ты собираешься защищать меня от львов, тигров и медведей? О Боже, как благородно!

— Ты удивишься, если узнаешь, сколько всякого оружия можно смастерить из предметов, найденных в лесу.

— Тебя этому учили в школе, Рэмбо?