— Madame, c’est vraiment tres gentil. [36]

Спускаясь с горы, она резко переключила скорость и заговорила на английском.

— Вы англичанин, non? Номер на вашей машине…

— Верно.

— Я три года жила в Англии. В Лондоне, рядом с «Хэрродсом».

Она говорила с заметным акцентом. Саймон надеялся, что его французский звучит так же приятно, как ее английский.

— У меня там офис, в Найтсбридже.

— Вот как? А где вы остановились в Провансе?

— В люксе под крышей кафе в Брассьере.

Мадам Бувье изумленно всплеснула обеими руками, и машину повело в кювет.

— Mais c’est pas vrai! [37] Вам там нельзя оставаться.

Саймон вцепился руками в передний щиток. Мадам Бувье овладела машиной и вывела ее на середину дороги.

— Я думай подыскать что-нибудь после обеда, когда будет машина.

— Bon. — Она постучала пальцами по баранке, потом решительно прибавила скорости. — Я знаю одно местечко — Домэн де Л’Анкло, как раз над Гордом. Очень спокойное место, хороший ресторан. Я отвезу вас туда, а потом поедем в Кавайон.

Саймон отвел глаза от дороги, казавшейся все уже по мере того, как машина прибавляла скорость, и поглядел на обрамленный копной светлых волос изящный профиль мадам Бувье. Вряд ли сыщешь другого шофера с такой внешностью.

— Послушайте, я и без того отнял у вас столько времени. Если вы не очень заняты, позвольте угостить вас обедом. Если бы не вы, я бы до сих пор ждал, когда приятель Дюкло подбросит меня на своей санитарной машине.

— У-у, этот разбойник. Самый дорогой гараж в Провансе. Знаете, все здесь улыбаются, а потом обнаруживаешь, что к тебе залезли в карман. Не все здесь порядочны.

— Не все порядочны где угодно. Но здесь, по крайней мере, улыбаются.

Мадам Бувье притормозила у указателя: «Горд. 4 километра». Свернув направо, на более широкую гудронированную дорогу, взглянула на золотые часики.

— Я бы не отказалась от обеда. Спасибо.

Они поехали в гору в сторону Горда и, не доезжая селения, повернули налево, на дорогу с указателем «Аббатство Сенанк». Повсюду торчали дорожные указатели, селение словно позировало для открытки — красиво, даже слишком. Саймону была больше по душе не такая прилизанная Брассьер-ле-Дез-Эглиз.

Они въехали в ворота в высокой выложенной из камня стене, отгораживающей Домэн де Л’Анкло от остального мира, и Саймон сразу почувствовал себя неопрятным. Оказалось, что это не тот скромный деревенский отель, какой он ожидал увидеть. Идеально ухоженная территория, аккуратно подстриженные деревья, расположенные далеко друг от друга и от главного здания отеля небольшие каменные коттеджи. Это скорее был «Бель-Эр», нежели сельская глушь.

Мадам Бувье въехала на затененную стоянку и отыскала место между «мерседесом» со швейцарским номером и зарегистрированным в Англии «ягуаром».

— Voil`a. Думаю, здесь вам будет удобнее, чем в кафе.

— Поражен, что такое вообще существует. — Сквозь деревья они направились ко входу в отель. — И он окупается? Откуда у них клиенты?

— Вы удивитесь. Едут с севера, со всей Европы, бывает, и из Америки. Сезон продолжительный — от Пасхи до Рождества. В следующий раз прилетайте на своем вертолете. — Она показала на прогалину между деревьями. — Там посадочная площадка.

В следующий раз, подумал Саймон, я прежде побреюсь и прихвачу для приличия чемодан. С этими шикарными отелями всегда чертовски сложно. Однако девушка за конторкой ответила, что, пожалуйста, он может снять коттедж на неделю, что у них действительно есть на террасе обеденные, столики. Саймон успокоился, и ему захотелось есть.

— В хороших отелях всегда верят на слово, — заметил он.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась мадам Бувье.

— Взгляните на меня. — Он потер подбородок. — Небритой, без багажа, вы подвезли…

— А как поступили бы в Англии?

— О, воротили бы нос, возможно, заставили бы надеть пиджак и галстук и вообще сделали бы все, чтобы я почувствовал себя неловко.

Мадам Бувье неодобрительно фыркнула.

— Здесь не так официально. Никто не носит галстуков. — Взглянув на Саймона, улыбнулась. — Правда, иногда бреются. Пошли, — и поведала его на террасу.

Они ели, любуясь открывающимся видом на Люберон. Условности незаметно исчезли. К горячему блюду они уже перешли на «ты», называли друг друга Николь и Саймон, а когда принесли вторую бутылку отменного розового вина, заговорили о своих разводах. Саймон находил ее приятной забавной собеседницей, но, когда она, прикуривая, коснулась его рукой, в нем шевельнулось желание. Надо остановиться — он еще не расплатился за предыдущую вспышку страсти. Заказав кофе, он перевел разговор в безопасное русло.