— Позвольте начать с выражения нашего огромного удовлетворения возможностью представить вам данный проект. — Старший «резиновый король» внимательно изучал сигару, его коллеги уставились в пустые блокноты. — Думаю, что уже из посланных вам материалов видно, что агентство известно своей наглядной, действенной рекламной продукцией, охватывающей широкий круг товаров и услуг. Должен, однако, отметить, что ваша сфера представляет для всех нас особый интерес.

Саймон остановился и, улыбаясь, оглядел семь безучастных физиономий.

— В конечном счете, — продолжал он, — не часто приходится заниматься изделием, близким сердцу каждого мужчины.

На бесстрастных лицах не дрогнул ни один мускул. Пытаться их расшевелить — все равно что копать яму чайной ложкой. Старший «резиновый король», кажется, зачарован потолком конференц-зала, остальные продолжали изучать свои блокноты.

Продолжая попытки как-то оживить выученное назубок изложение применяемых агентством собственных углубленных методов системного анализа, Саймон старался определить, насколько внимательно его слушают. Многолетний опыт научил его определять настроение аудитории. В данном случае обед, видно, оказывал анестезирующее действие. Если в течение часа им придется выслушивать результаты проведенных исследований и планы использования средств массовой информации, то наркоз окажет такое глубокое действие, что они не проснутся, даже если загорятся штаны. Он решил изменить намеченный ранее порядок совещания.

— Обычно, — сказал он, — мы знакомим с процессом изучения и обдумывания проблемы, в результате которого рождаются творческие замыслы. Но сегодня мы этого делать не будем. — Руководитель исследовательского отдела, рассчитывающий в подобных случаях на свою долю внимания, нахмурившись, оторвался от записок. Заметив, что тот открывает рот, Саймон поспешил продолжить: — Сегодня мы переходим прямо к рекламной кампании.

Заведующий творческим отделом перестал рисовать в блокноте и, глядя на Саймона, возбужденно заработал бровями.

— Мы делаем это по двум соображениям. Во-первых, чтобы вы увидели кампанию такой, какой она предстанет перед потребителем: без демографического и статистического анализа, без маркетинговых прогнозов — просто реклама. И второе соображение… — Саймон с неподдельным воодушевлением поглядел в сторону старшего «резинового короля». Тот благосклонно склонил голову. — Да, второе соображение заключается в том, что, по нашему убеждению, это одна из самых нужных и захватывающих воображение рекламных кампаний, какие разрабатывало агентство. И, говоря со всей откровенностью, нам не терпится увидеть вашу реакцию. — Саймон оглядел стол — две или три головы оторвались от блокнотов. Слава Богу, еще не уснули. — После того как вы познакомитесь с результатами наших трудов, у вас будет время задать вопросы, и, разумеется, мы изложили наши соображения в документе, который мы вам вручим. — Саймон постучал по лежащей перед ним стопке объемистых скрепленных спиралью тетрадей, надеясь, что заведующий творческим отделом оправился от изумления. — Итак, теперь я попрошу Дэвида Фрая, заведующего творческим отделом, продемонстрировать вам, мы убеждены, необычайно впечатляющий замысел. Дэвид?

Зады устроены поудобнее, и внимание присутствующих переключилось на сидящего на другом конце стола тщедушного человечка в мешковатом, но явно дорогом костюме.

Дэвид Фрай, несколько староватый для того, чтобы заплетать волосы косичкой, блестя глазами от вдохновения и принятой наспех в директорском туалете понюшки кокаина, подняв плечи, так что воротник наехал на уши, подался вперед. Получив типичное для зажиточных слоев воспитание и образование в закрытом учебном заведении, он потратил много лет, чтобы искоренить в себе все следы своего благополучного прошлого и выработать то, что сам он называл «уличным лоском». Он любил щегольнуть грубым простонародным словечком, правда, зачастую к тому времени, когда он подслушал его в клубе «Граучо», уже устаревшим. Тем не менее ему удавалось создавать впечатление выбившегося в люди парня из бедняцких кварталов Южного Лондона. Его идолами были фотографы и актеры из среды лондонских кокни, а в классической музыке кумиром был Найджел Кеннеди.

Поправив круглые очки в металлической оправе, Дэвид обратился к «резиновым королям».

— Должен сказать, — начал он, — что дело было не из легких. Здесь имеется две трудности. Надо показать изделие — автоматы в туалетах, пакетики из трех штук на выходные, ну и всякое такое. А потом практическая сторона. Пользование изделием. — Остановился и одернул пиджак. — Все на мази, лишь минутная заминка перед тем, как перейти к делу. Понимаете, что я хочу сказать?

Саймон оглядел стол. «Резиновые короли» не отрывали глаз от блокнотов.

Фрай встал, расправив под накладными плечами собственные плечи.

— Но не все так уж плохо, есть кое-что и в нашу пользу.

Он взял со стола таблицу и показал присутствующим. «Резиновые короли» заинтересовались. Таблицы они любили. Таблицы — это серьезно.

— Значит, так, — продолжал Фрай, указывая на напечатанный крупным красным текстом первый пункт: «РЕКОМЕНДОВАНО СЛУЖБОЙ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ». — Выходит, что врачи нас любят?

Палец опустился ко второму пункту: «СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

— Что это означает? Это означает, что мы вносим свою лепту, помогая шестнадцатилетним избежать беды. И — что очень важно в наши дни — здоровье. — Третий пункт гласил: «ЗАЩИТА ОТ БОЛЕЗНЕЙ, ПЕРЕДАВАЕМЫХ ПОЛОВЫМ ПУТЕМ». — Все мы знаем, сколько в этом мире грязи. По этому вопросу достаточно.

Фрай положил таблицу, и клиенты снова занялись изучением блокнотов. Ерзая в своем пиджаке, он скороговоркой продолжал:

— Все прекрасно, но этого мало. Знаете почему? — Никто не вызвался ответить. Фрай кивнул, словно ожидал именно такой реакции. — Скучно. Ску-у-учно. Это надежно, это советует врач, в этом столько же сексуальной привлекательности, сколько в слабительном. — И с расстановкой произнес: — Полное. Отвращение. — Тряхнул головой. Косичка согласно дернулась. — Все это не имеет никакого отношения к тому, что вам нужно предложить. Никакого.