Они собрались в зале со сводчатыми потолками, которому предстояло стать рестораном и кухней, а пока что он был временным штабом Фонци и его работников, в данный момент пробивавших в толстых стенах высокие сводчатые окна. В воздухе висело облако пыли, пел неумолчную песню отбойный молоток.

Подобрав подол, мадам Понс на цыпочках прошла по каменному мусору в кухонную зону. Встав посередине, медленно огляделась, прикидывая, как разместить свои плиты, духовки, кухонные столы, холодильники, посудомоечные машины и полки для посуды. Остальные молча следили, как она величественно расхаживает по своим возможным владениям. Наконец, удостоив их взглядом, кивнула.

— Сойдет, — заявила она. — Немного тесновато, но сойдет.

Облегченно улыбаясь, они провели мадам Понс через зал и по лестнице наверх, не подозревая о восхищенном взгляде, которым провожал ее самый щуплый из рабочих. Подождав, когда его не смогут услышать, он обернулся к Фонци.

— Роскошная женщина, а? — восторженно произнес он, махнув рукой в ее сторону. — Лакомый кусок.

— Тебе всегда давай покрупнее, Жожо. Утонешь.

Маленький каменщик вздохнул. Когда-нибудь, если получится с банком, он сможет купить костюм и завести такую женщину, осыпать ее деньгами. Когда-нибудь. И снова набросился на стену, мечтая о роскошных белых телесах.

Пока Эрнест разгружал привезенные с базара сумки, мадам Понс, сняв плащ, принялась изучать кухню Николь, попробовала на палец острие ножа, взвесила на руке медную кастрюлю. Потребовала передник и стакан белого вина и, выбрав в помощники Эрнеста, предложила Николь с Саймоном до полудня прогуляться. Выходя на улицу, они слышали ее первые поручения и короткое «ладно, дорогая» Эрнеста.

— Как тебе нравится, когда тебя выставляют из собственного дома? — засмеялся Саймон. — Крутая особа, правда?

— Все хорошие шефы — диктаторы. — Николь посмотрела на часы. — Даже хорошо, потому что я хочу кое-что тебе показать — сюрприз для Эрнеста. Время есть.

— По-моему, в настоящий момент ему хватает сюрпризов.

Проехав по Н-100, они стали подниматься в гору. Николь поставила машину у высокого забора, и они прошли в покосившиеся ворота. Перед ними открылся все еще покрытый инеем участок земли в три-четыре акра, странный, чуть пугающий. Казалось, какой-то рассерженный неряшливый великан порушил деревню, швыряя, обломки через плечо, — кругом разбросаны груды старых бревен, каменные глыбы размером с малолитражку, колонны, камины, кровельная черепица, жернова, огромные декоративные кадки, прислоненный к стене сарая целый лестничный пролет, терракотовые вазы в человеческий рост, и все это в выбоинах и щербинах, заросло сорняками и кустарником. Николь повела Саймона мимо лежащей навзничь безносой изуродованной нимфы, стыдливо прикрывавшей руками покрытые лишайником груди.

— Что это за место? — спросил Саймон.

— Свалка. Просто замечательно, правда? С помощью этих штук можно сделать так, что новый дом будет выглядеть на двести лет старше. — Николь остановилась, озираясь вокруг. — Merde, заблудилась. Где же он?

— Что мы ищем?

— A, voil`a. Вон там, за бревнами.

Это оказалась статуя, большая пострадавшая от непогоды копия жирного херувима с брюссельской площади, задумчиво писающего в круглый каменный бассейн, зажав в пухлый каменный кулачок пиписку из позеленевшей от времени медной трубки.

Николь постучала пальцами по меди.

— Вот это, по-моему, несколько бросается в глаза, но Фонци подгонит по размеру. — Отступив назад, она, вопросительно улыбаясь, посмотрела на Саймона. — Ну как?

Саймон, смеясь, обошел статую кругом, шлепнув ее по попке.

— Я без ума. Эрн умрет от восторга. Заранее знаю, куда он направит подсветку. — Саймон обнял Николь за плечи. — Умница. Мне не терпится увидеть выражение его лица.

Они еще с полчаса побродили по этому кладбищу человеческого жилья, выбрали кое-что из глиняной керамики для террасы, в углу сарая отыскали конторку хозяина. Саймон с интересом наблюдал, как торговалась Николь, расспрашивая о цене некоторых вещей, которые совсем не собиралась покупать, недовольно морщилась и качала головой.

— Если бы еще разбогатеть, — заметила она. — А тот старый фонтан? Сколько?

— A-а, тот, — томно вздохнул хозяин. — фонтан моей бабушки. Я с ним вырос. Столько воспоминаний.

— Разделяю ваши чувства, месье. Некоторые вещи бесценны. Жаль, — заключила она, пожав плечами.

— Восемь тысяч франков, мадам.

— А наличными?

— Шесть.

К полудню они вернулись домой. Эрнест под присмотром стоявшей со стаканом в руке мадам Понс наводил на столе последние штрихи.

— Запомните, Эйрнест, цветы для глаз, не для носа. Сильно пахнущие соперничают с запахом пищи.

— Вы абсолютно правы, дорогая. Особенно фрезии. — Отступив назад, Эрнест озабоченно оглядел стол и, решив, что все в порядке, потянулся в холодильник за бутылкой белого вина. — Сегодня в меню, — объявил он, — мы имеем рагу из баранины с гарниром из свежего перца; палтуса, жаренного в масле с пахучими травами; домашние сыры и горячие блинчики со взбитыми с водкой охлажденными сливками. — Он налил вина Николь и Саймону, наполнил свой стакан и поднял его за мадам Понс. — Мадам — золото. — Мадам недоуменно поглядела на него. — Un bijou. Драгоценность. — Та расцвела.