Он осторожно открыл дверь в номер и, стараясь не шуметь, прокрался внутрь. Фрэнсис надеялся, что спасатель еще не ушел. Однако того и след простыл, а все выглядело так, словно в помещении взорвалась граната. Помимо усеивающих пол стеклянных осколков — видимо, разбилась бутылка рома — и щепок от расколотой гавайской гитары кто-то вытащил все ящики комода и вытряхнул их содержимое на пол, раскидав вещи в поспешном грабеже. Фрэнсис заметил, что его чемодан вытрясли на кровать и затем небрежно отбросили на балкон.

Он прошел в ванную комнату и увидел, что пропали рецепты на ксанакс и валиум, а также те непомерно дорогие витамины, которые ему в свое время дал Чад. Они представляли собой специально изготовленную его диетологом смесь различных препаратов, чтобы помочь справляться с нагрузками на работе. Интересно, Чад и диетолога поимел?

Фрэнсис увидел другой свой чемодан в ванной — его потроха были в беспорядке свалены в кучу и перерыты. Пропал цифровой фотоаппарат, а заодно сотовый телефон и карманный компьютер. Совершенно неожиданно Фрэнсиса осенило, что тот молодой человек скорее всего и не был никаким спасателем. Здорово еще, что он догадался засунуть ноутбук, деньги на каждодневные расходы и баночку по-настоящему превосходного «экстази» в небольшой сейф, устроенный в шкафу. По крайней мере хоть что-то осталось.

Внезапно Фрэнсису ужасно захотелось выпить, поэтому он открыл мини-бар — чудесным образом нетронутый — и принялся искать водку и апельсиновый сок. Наконец нашел бутылку с названием «Пог», с содержимым, весьма похожим на апельсиновый сок, и, прочитав состав, узнал, что здесь, помимо папайи и гуаявы, содержался и апельсиновый сок. Он нашел небольшую бутылочку водки «Абсолют» и смешал все вместе.

На вкус получилось очень даже неплохо. Фрэнсис запил получившимся коктейлем четыре таблетки болеутоляющего, потом одним глотком осушил стакан, после чего упал спиной на полуразваленную кровать и ударился головой о бюстгальтер из кокосовой скорлупы, который скрывался в разбросанных вещах.

На затылке тотчас же стала вырастать шишка. Фрэнсис подумал, что следует приложить к ней немного льда, но от усталости не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Как ни странно, он испытал нечто сродни горькому удовлетворению. Вот он лежит здесь, измотанный и оттраханный, обворованный и переполненный ощущением смертельной усталости. Да, подобные переживания болезненны. Но ничего, зато он отрывается на полную катушку. Трахается напропалую и развлекается. Занимается всем тем, на что, по словам Чада, просто не способен. Именно так всегда говорил Чад, когда объяснял причину своих измен. Вроде Фрэнсису давно пора в утиль, он просто совершенно устарел. Якобы он не знает, как можно весело проводить время.

Фрэнсис решил во что бы то ни стало опровергнуть слова Чада. Для этого он и прибыл в Гонолулу — чтобы поквитаться с бывшим любовником. И это еще только начало.

Джозеф приехал в контору дяди. Безупречно чистое, но уже разваливавшееся от старости складское помещение было захламлено горами оборудования, по большей части неработающего и сгруженного в дальние углы. Здесь также размещалась заводская кухня с коробками консервов, составленными на огромных столах; в центре стояла массивная плита, доставшаяся по наследству от одного старого ресторана в окрестностях Вайкики. Джозеф заметил дядю и представителей профсоюза, Джо и Эда, обступивших кофейник. Водители сочувственно кивали, пока Сид выпускал пар.

— Чертовы чужаки, вот ублюдки!

Джо упорно рассматривал пластмассовый стаканчик с кофе, а Эд уставился куда-то себе под ноги, то и дело пожимая плечами.

— Пойми, он полностью оплачивает грузоперевозки.

Сид метнул в сторону Джо убийственный взгляд.

— И все эти годы я готовил вам рис, запеченный с ананасами…

— Черт побери, что я должен был сделать? Вот так взять и сообщить членам профсоюза, что они не могут взяться за эту работу?

— Да.

Эд откашлялся и попытался воззвать к разуму Сида:

— Наши парни подыхают с голоду. Черт, да они живут на продовольственные талоны. Что, по-твоему, они бы сказали, узнай, что мы отказались от такого лакомого кусочка, как эта работа? Постарайся подойти к этому вопросу сточки зрения разума, а не эмоций, Сид.

Сид же, по всей видимости, и не думал внимать голосу рассудка.

— Они будут есть еду чужаков. Материковую пищу. Это их убьет. Почему вы решили отравить всех?

Эд и Джо одновременно пожали плечами.

— Ты лучший, и нет нужды доказывать это, мы и так знаем. Видишь ли, есть одно небольшое затруднение.

— И в чем оно заключается?

— Мы уже подписали контракт.

Сид уставился на них, словно увидел в первый раз.

— Я никогда не работал за спиной профсоюза. Никогда. Вы же знаете.

Джо и Эд не нашлись что ответить. Сид был прав — он никогда не работал с организациями, не связанными с профсоюзом. Так здесь велись дела на протяжении многих лет. Если в Оаху приезжала не входящая в профсоюз компания, то вскоре ее руководители понимали, что нет иной возможности накормить своих людей, кроме как делать постоянные набеги в близлежащий японский ресторанчик или захудалую лавчонку, принадлежащую какой-нибудь семейной паре. Обходилось такое питание недешево, да и не всякий член съемочной группы горел желанием съесть на обеямусуби — колобки из вареного риса, лаулау из кальмаров на пару, копченые мясные палочки или зажаренную с рисом склизкую рыбу.