– Мы сразу в банк, хорошо? – спрашиваю я Машу, пока парни усаживаются на узком заднем сиденье.

Та кивает – вид у нее подавленный.

По дороге из аэропорта мы успеваем рассказать Маше все подробности – и про то, как Андрей следил за входом в банк и увидел Савельева, и про наш разговор с Вадиком, и о ночном рейде в его пустую квартиру. По мере того как мы сообщаем новые подробности, Маша все больше мрачнеет.

Наконец мы добираемся до здания банка. О визите я договаривалась заранее – но так как в хранилище имеет доступ только хозяин ключа, мы остаемся ждать Машу в холле. Девушка в темно-синем костюме и голубом шейном платке варит нам восхитительный кофе. Мы в полной тишине громко хрустим свежими вафлями. У нас совершенно безмятежные, отрешенные лица. За последние полгода мы отлично научились скрывать эмоции.

Вот только я уже знаю, что увидит Маша, открыв плоский стальной ящик…

Маша появляется минут через пятнадцать в сопровождении менеджера банка. Она с улыбкой благодарит того за оказанные услуги, затем, не говоря ни слова, направляется к выходу – и мы следуем за ней.

Когда мы все снова усаживаемся в машину, Маша поворачивает ключ в замке зажигания, потом оборачивается к нам и говорит:

– Денег в ячейке нет.

Всю дорогу до Машиной квартиры мы молчим. Так же молча ждем, когда она отопрет дверь. Несмотря на привычный уют, на всех вещах лежит печать отсутствия в квартире хозяйской руки.

– Надо вызвать Зою, кругом – такая пылища! – вздыхает Маша.

Холодильник почти пуст – так же, как у Вадика, в нем болтаются несколько яиц, хлопья, просроченный кефир, кусок застарелого сыра. Морковь в пакете на подоконнике проросла и зазеленела. Пока Андрюха заказывает по телефону суши, салаты, еще какую-то еду, Маша привычным жестом выставляет на столик в белой гостиной бокалы для виски.

– Как в старые добрые времена, – с ностальгией в голосе произносит Леха, усаживаясь возле дивана на ковер. Он щелкает пультом от телевизора – на экране появляются какие-то марсиане, танцующие в компании Кайли Миноуг.

– Я… очень рада вас всех видеть, – произносит Маша, когда мы усаживаемся на диваны. Я вижу, что ей стоит большого труда не разреветься. – Ситуация, конечно, отвратительная, я никогда бы не подумала…

Она умолкает.

– Так! Хватит грузиться! – говорю я. – Прошедшие сутки, конечно, на многое открыли нам глаза… Но, по крайней мере, мы не должны ни от кого прятаться, а на том свете никто не предъявит нам претензии за безвременную кончину предпринимателя и банкира Артема Савельева.

Андрюха хмыкает. Мы соприкасаемся бокалами. Ветер, проникающий в комнату через приоткрытую балконную дверь, треплет светлую занавеску. Я уже забыла, как выглядит наша шикарная штаб-квартира – и как здорово нам тут всем было!

– Как насчет кальяна? – пытается оживить тягостную тишину Андрюха.

– Давай, – говорю я.

Андрей тут же начинает активную возню.

– Что будем делать? – спрашивает Леха.

Маша, которая выкурила за вечер не менее половины пачки, встает с дивана, подходит к балконной двери, какое-то время стоит возле нее, вдыхая вечерний воздух. Потом, поежившись, закрывает балкон и возвращается на диван.

– Не знаю, как вы, а я бы очень хотела с Вадимом поговорить, – произносит подруга. В ее голосе сквозит сарказм.

Ха! Вполне естественное желание. Вот только как его осуществить?

– У кого-нибудь есть соображения, как именно нам найти Вадика? – спрашиваю я.

Три человека напротив меня молчат.

– Ладно, сегодня уже поздно, думаю, к этой теме можно будет вернуться завтра, – я смотрю в уставшие лица парней. Мы почти не спали всю прошлую ночь.

– Останетесь у меня сегодня? – просит Маша.

Во втором часу ночи, уничтожив всю привезенную службой доставки еду и измучив кальян, мы укладываемся спать. Леха и Андрей привычно располагаются в гостиной на диванах. Мы с Машкой влезаем под огромное одеяло на широченной кровати в ее спальне.

Все то время, пока она достает из шкафа свежее постельное белье, пока ищет для меня футболку, пока снимает перед зеркалом макияж, она молчит. Я не задаю вопросов. Если Маша захочет мне что-то рассказать, она это сделает сама.

Наконец Маша садится на кровати и протягивает мне конверт.

– Что это? – интересуюсь я, взяв конверт в руки.

Судя по ощущениям, внутри – открытка или фотография.

– Я не хотела говорить при всех… – отвечает Маша. – Это было в ячейке.

В моих руках – снимок, сделанный обычным любительским фотоаппаратом. В кадре – Эйфелева башня, снятая из окна какого-то здания. Ясное небо, зеленеющие вокруг деревья, крыши домов – отличный ракурс. Точно так выглядел Париж, когда мы впятером побывали там в мае. Я переворачиваю фото – и узнаю неровный Вадькин почерк.