Перебив семью не дрогнувшего перед пьяными убийцами народного избранника — жену, двух дочерей, младшего брата и старенькую мать, хуторские воякиворвались в квартиры соседей Воронихина по лестничной площадке, в квартиры соседей выше и ниже этажом, и устроили в них кровавое побоище, от которого едва ли не силой оторвал бандитов относительно трезвый вожак: поджимало время.

По чёткому графику проводилась бесчеловечная бойня.

График составляли заокеанские советники, фактически руководящие специальными службами жуткосуверенного и якобы независимого чухонского государства. Только на поверку попало оно в цепкую зависимость от европейского и американского западовеще до того, как ставропольский иудасо знаком антихриста на лбу без выкупа отпустил их на сомнительную волю.

У лесных демократов,никогда не имевших ни собственной государственности, ни даже городских поселений — все города в Эстонии основаны русскими, даже на пост министра обороны был посажен полковник из Соединенных Штатов. А цэрэушникикатались в Коловань-Ревель-Талин попить кофейку в Вышгороде вроде как на уик-энд в Майами или в Лас-Вегас.

Так вот, по графику, проигранному на умныхкомпьютерах — made in USA! — полагалось за первую половину ночи вырезать, расстрелять, уничтожить, отправить к праотцам, растереть ко всем курвамтысячу семей, объединенных в особом списке.

Здесь были в первую очередь депутаты городского совета, проголосовавшие за референдум, и члены их семей; убивать невинных — естественное для лесных людоедов дело, во главе с председателем. Попали в список и те, кто помогал провести всенародный опрос, представители многострадальной русской интеллигенции, которой зачастую неймется, а потом больно аукается, увы… Пуритизацииподлежали директора школ, русские предприниматели, работники военного комиссариата и, конечно же, прокурор, судья, нарвские милиционеры…

С последними вышла осечка.

К зданию городской ментовкибросили самых обученных болотныхгвардейцев. Только внезапной атаки, она предусматривала забросать помещение здания ручными гранатами, а затем спокойно расстрелять из фауст-патронов, такой атаки не получилось.

Милиционеры вовремя всполошились и не дали волкамподойти к окнам и дверям милицейской цитадели на расстояние броска рукою, отсекали попытки подобраться поближе автоматным огнем.

Здесь бандитам не повезло, и руководивший операцией проффииз пригорода Вашингтона принял решение оставить малую толику оборотней у здания, дабы они только блокировали нарвских ментов,остальным же включиться в исполнение графика пуритизации.

Очистка продолжалась.

В таком деле, как массовые убийства множества рассеянных в пространстве групп, городской погром, учиненный вооруженными до зубов монстрами, разом потерявшими человеческое обличье, не обходится без накладок.

Разбуженные среди ночи люди практически не сопротивлялись. Были, разумеется, были попытки защитить себя и близких, но сводилась эта защита к стремлению закрыть жену, детей, мать собственным, таким ненадежным и беспомощным телом.

…На улице Приморской, в двадцать девятой квартире тринадцатого дома пожилая женщина, загнанная болотными волкамина кухню, изловчилась ударить оплошавшего длинным, предназначенным для разделки мяса ножом.

На бульваре Петра Великого отчаявшаяся молодая депутатка, над которой волкирешили перед смертью надругаться, ухитрилась разорвать зубами сонную артерию так и не вкусившему сомнительного удовольствия насильнику-чухонцу.

На девятом этаже тридцатого дома улицы Сентябрьской известная острыми статьями журналистка городской газеты заманила на балкон одного из явившихся убивать ее легионеров и, обхватив его в смертной схватке, выбросилась с балкона с ним вместе.

Это были отчаянные попытки дать лесным варварам отпор, но они были, были… Конечно, такие случаи вызывали обостренную ярость, и тут же следовала повальная стрельба во всех и во всякого, только тем и движение ведь замедлялось, график трещал и пуритизацияне подошла еще по численности убитых и к середине.

Постепенно Нарва узнавала о кровавой экзекуции.

Кто-то успел позвонить по телефону коллеге, но пал под пулями, оборвав разговор, но тут же насторожив абонента. Кто-то сумел вырваться и в смертельном ужасе помчался в восточную часть города, распространяя вокруг флюиды чудовищного смятения и страха.

Кто-то случайно избежал горестной участи и теперь торопился оберечь товарищей и соратников, передавая весть о развернувшейся в городе бойне по цепочке.

Но пока кровь невинных нарвитян, захотевших свободно, как и другие, жить на родной земле, не пожелавших быть людьми второго сорта, находиться в рабском услужении у оборзевших от ничем не обоснованного самодовольства невежественных и псевдокультурных талинских хуторян, эта праведная кровь слишком терпеливого, увы, народа продолжала безнаказанно проливаться.