Серый силуэт военного корабля по траверзу Кавабата поначалу не заметил.

Точно такой же засек штурман, стоявший на противоположном, правом крыле. Тридцатилетний негр-коротышка, который едва доставал головой до ветрового отсекателя мостикового фальшборта, неожиданным для подобного малыша-недоростка басом крикнул через обе раскрытые двери рулевой рубки:

— На траверзе военный корабль, сэр!

Тут капитан и обнаружил такой же — это были ракетные корабли — несшийся к «Блэк голду» с другой стороны.

— Что-то случилось, — сказал Стивен Кавабата и аккуратно водрузил белую капитанкуна прежнее место. — Вы, Томас, не прихватили часом ихнего кардинала — основателя Одессы?

— Предпочитаю прихватывать на берегу молодых красоток, сэр, а не замшелых, пусть и исторических кардиналов, сэр, — ответил, ухмыляясь, чернокожий полукарлик с большущей, подстать мастеру,жеребячьей силой.

В его ответе капитан усмотрел явный намек, штурманам стюардессы не полагались. Но сейчас ему было не до анализа остроумностей Томаса Сэнда, и Стив Кавабата пропустил слова его мимо ушей.

Корабли с андреевскими флагами быстро приближались.

— Дайте пока средний ход, Томми, — распорядился капитан. — Ставлю ящик виски «Лонг Джон» против банки «Будвайзера» — они прикажут нам остановиться…

Внешне он был спокоен, главное, не потерять лица, но сердце у Кавабаты опустилось если не к пяткам, то в область кишечника, это точно…

Теперь уже явственно было видно, что это корабли русских, белое полотнище с голубыми полосами по диагоналям красноречиво свидетельствовали об этом.

Комбинацию из флагов Международного свода сигналов, означающую «Немедленно остановиться!», подняли на мачтах оба ракетных корабля.

— Стоп машина! — приказал Стивен Кавабата штурману-негру, и тот рванул рукоятку машинного телеграфа, установив ее в вертикальном положении.

Радиостанция УКВ, размещенная в рулевой рубке и включенная на шестнадцатый канал, приняла на мостик спокойный голос русского моряка:

— Приказываю лечь в дрейф! Приготовиться принять катер с группой досмотра! Малейшее неповиновение — и я открываю огонь…

— Ха! — сказал в сердцах капитан танкера. — Он открывает огонь… Да тут достаточно одной-единственной спички — и мы взлетим на воздух!

Радист «Блэк голд» давно уже вовсю пилилдвумя пальцами, гонял пластинку ключа между контактами, тщетно пытаясь связаться с радиоцентром фирмы, но русские корабли запустили на полную мощность собственную аппаратуру, она срывала отчаянные попытки бывшего соотечественника одного из создателей радио, судового маркони,установить эфирное взаимопонимание.

Джузеппе Верди так и не сумел передать РДО о случившемся, хотя и перешел на аварийную частоту, благо приблизились первые три минуты молчания, между пятнадцатой и девятнадцатой каждого часа.

Никто не отозвался на сигнал «Save our souls» — Спасите наши души!

А тем временем, вооруженный десант морских пехотинцев занял ходовой мостик, немедленно опечатав при этом радиорубку, пост управления в машине, и команда — на всякий, так сказать, пожарный случай — была собрана в салоне, где за нею присматривали двое черноперыхребят с калашникамив руках.

Но эксцессов не возникло — и слава Богу… Усатый старший лейтенант проверил судовые документы и сообщил Стивену Кавабате, что он, капитан, участвует в афере века — вывозе ворованной у народа Украины нефти. Но поскольку капитан «Черного золота» суть лицо, так сказать, подневольное, правительство Республики Крым и командование Черноморского флота не возбуждает против Кавабаты и экипажа уголовного дела.

— Можете следовать к месту назначения, — спокойно и уверенно распорядился старлей-морпех, возвращая облегченно вздохнувшему капитану судовые документы. — Только без ворованной нефти.

— Как? — раскрыл рот Стивен Кавабата.

— А вот так, — ответил русский десантник и кивнул в раскрытую дверь рулевой рубки.

У выхода на крыло жались друг к другу светловолосая и смуглая обихаживанкикэптина Кавабаты, которых он вызвал на мостик поить кофе и угощать молодого офицера, отказавшегося от того и от другого. От третьего,очередь за этимбезусловно не заставила бы себя ждать, русский моряк явно воздержался бы тоже…