Прощаясь, я напомнил женщине, которая уходила к Стасу Гагарину о том, что апостол Павел, полагал тремя китами бытия веру, надежду и любовь.

— Но апостол Павел тут же добавил: а любовь из них больше, — улыбнулась мне Вера.

И Станислав Гагарин понял, что еще не однажды по-разному встретит эту женщину из Потустороннего Мира.

Субботним вечером 21 августа 1993 года, находясь в украинском селе Старый Мерчик, я вдруг спросил себя: какие идеи хотел и хочу выразить последними романами «Вторжение», «Вечный Жид» и «Страшный Суд»?

Обычно сочинители не задаются подобными вопросами, резонно полагая их уделом критиков и литературоведов, зачем отбирать у неудачливых и закомплексованных собратьев намазанный густым слоем зависти кусок хлеба…

И все же, все же… Пусть критики состязаются в остроумии по поводу беспредельной раскованности Станислава Гагарина, иронизируют относительно его ипостаси посредника между Зодчими Мира и homo sapiensaми, прикидывают, сколько же на деле было на гагаринском веку женщин, с помощью орудия психоанализа по-фрейдистски, определяют, какой комплекс вызвал во мне желание накоротке общаться с Гитлером и Чингиз-ханом, Иисусом Христом и Вождем всех времен и народов.

Пусть их, пусть… Говорят, на земле сорок тысяч шекспироведов. И если Потрясающий Копьем кормит собственным творчеством такую ораву умственных лоботрясов, то, может быть, и Папе Стиву удастся подкинуть высоколобым выпускникам филологических факультетов МГУ, УрГУ, ДВГУ и других университетов мелочишку их детям на молочишку.

Но ежели откровенно, то я совершенно не знаю, зачем написал первые два романа, и вот сейчас здесь, в харьковском селе Старый Мерчик, пишу третий… Попытка утвердить себя профессионально? Но разве не доказал я сие романом «Мясной Бор» или одиссеейкапитана Волкова… Желание прославиться, потрясти литературу, завоевать читателя? Увы… Сочинительской славой Папа Стив переболел, хотя и не вкусил ее в полной мере.

Тут Одинокий Моряк улыбнулся и подумал о том, что славу судьба отпускала ему, будто вакцину от серьезной болезни. И потому переболел ею незаметно, обрел порядочный иммунитет и больше искушеньям не подвержен.

Одна его самоирония в трилогии о вождях и Папе Стиве чего стоит… Отличное средство от мании величия, трах его налево в тарарах!

Так за каким-сяким хреном корчусь я за столом и числю день потерянным навеки, если не накорябаю на листке бумаги хотя бы пару-тройку строчек?

Пытаюсь оставить свидетельство Смутной Эпохи?.. Может быть, и в этом стремлении моем живет сермяжная правда. Вроде как, показания свидетеля-сочинителя в будущем уголовном деле, подготовленном для Страшного Суда. Сгодится и такое объяснение.

Предупреждение современникам и потомкам? Не бери на себя много, Папа Стив. Слепое человечество к любым пророчествам глухо. Уж как пугал нас Ваня Богослов, как прогнозировал ядерный Апокалипсис средневековый ломехузМиша Нострадамус, а фу ли — или что,как поправила в рукописи Галя Попова — с эфтого толку?! А я ни Богословом, ни экстрасенсом Мишей становиться не желаю, происхождение не то, и мутантных генов в организме не имею.

Хотя, конечно, предупредить бы соотечественников надо… Уж оченно доверчивы они и благодушны, подобного просто не было и нет на Земле народа. То варягов к себе позовут, шляхетского панкаприблизить согласятся, то немку на престол посадят, то лица горного розлива нами правят. Но это от величия идет, от широты души и небывалой в мире уживчивости нашей.

Может быть, тем и сильны, что терпеливы. Бог терпел и нам велел… А вот про русское словечко не замайпомнить надо ломехузамнепременно, после яростного клика «Не замай!» и начинается «бессмысленный и беспощадный». Вот и об этом хочется предупредить.

А вам известно, ломехузы, что русское «Ура!» переводится с татарского как «Бей!»? Знайте об этом, пришмандоны…

Есть многое о чем Одинокому Моряку хочется сказать людям. И тем, кто связан с автором кровным родством, русскимв первую очередь соотечественникам, и тем, кто относится пусть и не к великорусскому, но славянскому роду, и соседям по Лесу и Степи, с коими дружествуем веками, и козловевропейских предостеречь, а особливо образумить недоразвитых заокеанцев, отрастивших мускулы, но достаточного интеллекта, чтоб встать с нами рядом, в себе не развивших, втемяшить в их самодовольные башки, забитые мечтами о баксах,что Запад есть Запад, а Россия — особая статья, и на хрен нам сдался их образ жизни, пусть африканских негров цивилизуют, если им так уж неймется, лавры миссионерские покоя не дают.

Мы будем жить собственным умом, ума у нас на самостоятельное житье-бытье хватит. И подите вы с лживыми правами человека, с универсальными, уже трачеными молью наживы ценностями на фуй! А так же, пардон за выражение, в задницу…

Обойдемся без вас, господа хорошие, желто-голубые коблы и жопники, духовные импотенты, вырожденцы мутантные…

Наверное, и для того, чтобы сказать вам это, я и взялся написать о пророках, вождях и Станиславе Гагарине.

Ранним утром хилая охрана Московского зоопарка была встревожена истошным ревом, который доносился из клетки с уссурийским тигром.

Собравшись по тревоге у клетки, малый зоопарковый люд — основной костяк приходил на работу позднее — обнаружил хозяина приморской тайги забившимся в угол. Тигр мотал головой, время от времени взревывал, и в рыке его проступали сердитость, жалобное недоумение и некое сожаление по поводу происходящего.

Посередине клетки лежал мертвец.

Когда труп несчастного выволакивали металлическими бограми, снятыми с пожарных щитов, бывший хозяин уссурийского леса с видимым облегчением удовлетворенно мурлыкал, а потом желанно подставлял черные и желтые полосы под струю из брондспойта, которой служители замывали кровь.