— За домик, в кустики — стратегия оптимальная. Стоим, делаем вид будто Е-100 здесь нет совсем, сами приедут! — сказал Ганс Шмульке и тяжко вздохнул. — А когда приедут, мигом получим пять «чемоданов» в башню и сразу в ангаг, отлеживаться после контузии… На этой карте сверхтяжелым танкам делать нечего. Никаким.

— Помолчи, — буркнул унтер-офицер, не отрывавшийся от тактического планшета. — Та-ак, в кои-то веки средние действуют с умом: прорвались через остров на тот берег… Минус два «Объекта»! Есть цель! Лево девять, расстояние… Шмульке!

— Двести, сто девяносто, сто восемьдесят… Есть упреждение!

Орудие очень солидно и внушительно бубухнуло, завоняло пороховыми газами. Е-100 даже не содрогнулся: слишком уж тяжелый. Несшийся сломя голову прямо навстречу Т-50 испарился.

И тут же по лобовой броне зацокали болванки — разумеется, в зарослях у мостика, сразу за вражеским респом засел противник.

— Быстро вперед, — скомандовал Фюрст. — Пока их арта занята спасением собственных жизней, успеем доехать и хотя бы засветить!

— Дороговатый светляк, — шепотом заметил Вася. — Пускай и крепкий. Да жмите же!

«Жать» на Е-100 было затруднительно — разгоняется медленно, максимальная скорость ну самую чуточку выше чем у «Мауса», говорить о маневренности можно только потихоньку и желательно в наглухо закрытом помещении, будто о чем-то стыдном. Надежда только на наглость и лобовую броню.

— Там Т95, - ахнул Ганс Шмульке, не отрывавшийся от дальномера. — О, нет!

…И тут же Е-100 получил такой удар, что экипаж едва не повылетал с кресел, а бедного Васю размазало бы по задней стенке башни — хорошо успел схватиться обеими руками за казенник орудия. Бронебой от американского «Ленивца» прилетел точнехонько в «ушко» стереоскопа, едва не вырвав башню с погона. Заорала автоматическая система предупреждения — «Радиус обзора снижен! Триплекс поврежден!», но это было уже неважно: почти неуязвимый Е-100 потерял треть прочности.

— Фугас! Фугас! — заорал унтер-офицер. — Цель этой гадине в орудийную маску! Не стоять, полный газ! Зайдем в борт, тогда ПТ нас не достанет! Огонь с ходу!

Ббу-м! Автоинформатор дзынькнул — значит, хоть одно критическое повреждение нанесли. Четырехгусеничное страшилище, начавшее было разворачиваться в сторону Е-100 замерло, ствол опустился к земле. Танк успел проскочить в «слепую зону» и жахнуть следующим фугасом в борт.

Попытка выстрелить в третий раз обернулась чем-то крайне неожиданным: внезапно исчезли все звуки, вырубился тактический планшет у командира, машина перестала слушаться управления. Двигатель заглох. Радио молчало во всех диапазонах.

— Was ist los? — не понял унтер-офицер. Постучал пальцем по планшету. Глянул в командирский перископ. — Да что происходит, господа? Никакого движения! Вообще никакого!

Посидели минут пять, недоуменно переглядываясь. Обстановка не менялась.

— Я выгляну наружу, если позволит герр унтер-офицер, — сказал Шмульке. — Через аварийный выход в днище. Прояснить положение.

— Тогда уж все вместе, — ответил Фюрст, щелкнул замком на командирской башенке, откинул люк и осторожно высунулся. Громко охнул. — Вылезайте! Тут такое!..

Ничего особенно «такого» рядом с Е-100 не наблюдалось. Гигантскую американскую самоходку все видели далеко не в первый раз. За речкой замер вражеский ИС-3, так и не успевший подняться из лощины.

Худшее было в другом: примерно в полуметре над башней танка зависла направленная в эту самую башню здоровенная болванка, которая могла принадлежать только вражеской арте. Аналогичное явление наблюдалось на четырехметровом промежутке между стволом Е-100 и бортом «Ленивца» — Ганс Шмульке на пару с любопытным Васей подошли к застывшему в воздухе фугасному снаряду, так и не успевшему поразить цель.

— Холодный, — пожал плечами Вася, потрогав серебристый конус пальцем. — А вот смотрите, осколок чей-то висит… Даже не один, штук пять….

— Fuck! — Ганс Шмульке шарахнулся в сторону, когда на Т95 открылся бортовой люк, откуда вылез широкоплечий негр, размазывавший по физиономии текущую из носа кровь. — Чертовы гунны! О, тут еще и русский! Тоже, мне союзничек, спелся с гансами!

— У нас совместные испытания новой техники, — не моргнув глазом соврал Вася. — Что за претензии?

— Вот претензии! — рявкнул негр, ткнув пальцем в висящий над головой фугас Е-100. — Неконвенционное оружие! Фугасы калибра артиллерии на танке! Да вас за такое в Гаагский суд мало! Сто пятьдесят миллиметров! С одного попадания весь экипаж контузили!

— Ой, ну кто бы говорил, — поморщился Ганс Шмульке. — Вы на свой калибр сначала посмотрите…

Свара бала готова разгореться и перерасти в вульгарную драку — контуженные они там или нет. Из глубин Т95 вылезли еще четверо негров, телосложением очень похожих на младших сыновей Кинг-Конга. И все они были очень недовольны.