— Впечатлил. Фантазия у тебя хорошая. Но извини, я сейчас не склонна слушать байки.

— Что значит «байки»?

— То и значит. Ты все врешь. Никогда ты не был в Тибете.

Глеб густо покраснел:

— Как ты догадалась?

— Ну, дружок, я все-таки по этой теме работаю. А вот объясни мне, с чего ты решил говорить со мной про Тибет?

Глеб помолчал, а потом брякнул:

— Я телепат.

— Угу. Мысли, значит, читаешь.

— Читаю. Нет, честно!

— Ну и о чем я сейчас думаю?

— Сейчас ты думаешь о том, как я тебя достал. Я не хотел доставать. Просто хотелось пообщаться. А насчет баек… Ты тоже врала про мужа-логиста и так далее.

— Блин, извини, врала. Но это странно!

— Что странно?

— Ну, парни твоего возраста обычно общаются с девушками своей, как бы это сказать, возрастной группы. А я тебе в старшие сестры гожусь.

— Возраст — дело десятое. Главное, чтобы людям было друг с другом интересно. А вот сейчас ты думаешь, как же я прав и вам с Лекантом было не до подсчета лет…

Лиза побледнела.

— Ты это… не зарывайся, — сказала она Глебу. — Телепат нашелся.

— Извини. Это что-то очень личное?

— Да.

— Он сделал тебе больно? В смысле душевно?

— Слушай, какое тебе дело?!

— Просто я еще одним даром обладаю.

— Все интересней и интересней, — резко бросила Лиза. — И что это за дар?

— Я — Даритель Забвения. Слышала про таких?

Лиза снова побледнела:

— Нет.

— Но ты знаешь, наверное, что все люди по своему психосоматическому типу делятся на Дарителей и Поглотителей. Или, как еще называют, Вампиров и Доноров.

— Да, об этом я слышала.

— Ну вот. Дарители и Поглотители бывают разные. Поглотители могут поглощать негативную или позитивную энергию человека, а Дарители могут дарить или внушать негатив или же позитив. Я могу внушать забвение, дарить только хорошие воспоминания, а тяжелые изглаживать из памяти. Этот парень, Лекант, да, он ведь оставил о себе тяжелые воспоминания. Ну так я их сотру, а на их место подселю светлые воспоминания, хочешь?

Лиза дернулась как от тока:

— Нет! Не надо мне таких милостей!

— Да я от всего сердца… Я же вижу, как ты мучаешься. Ты меня от панков спасла, давай я тебя от Леканта спасу.

— Нет, — твердо сказала Лиза. — Нет.

— Тогда выговорись, — спокойно предложил Глеб. — Тебе легче станет. Расскажи мне о нем все, что хочешь. Я умею быть слушателем.

— Не сомневаюсь, — сказала Лиза. — Но не в моих правилах открывать душу первому встречному. Извини. Мне пора.

Она положила деньги на столик.

— Это за кофе и пирожные.

— Лиза…

— Не спорь. Я всегда плачу сама за себя. Пока. Не попадайся больше панкам.

— Оставь мне свой телефон! — крикнул Глеб.

— Незачем, — покачала головой Лиза и быстро вышла из кафе.

Она шла по аллее Водопьяновского парка и заливалась слезами. Этот мальчишка разбередил незаживающие раны, унизил ее. Чем унизил? Да тем, что теперь любой желающий может посмотреть на нее и сказать: «Вот девушка, которую бросили». Или: «Вот девушка, у которой не удалась личная жизнь».

Ощущение причастности к жизни, яростного желания существовать, которое возникло у Лизы, пока она дралась с панками, исчезло без следа. Снова навалилась тоска и депрессия. И боль, которая выедала сердце изнутри.

— Может быть, зря я не согласилась на помощь этого мальчишки? — спросила себя Лиза. И тут же ответила: — Нет. Я должна помнить. А еще я должна устроиться на работу. Куда угодно, лишь бы быть все время на людях. Хватит прятаться в нору.

Лиза вышла из парка и направилась к оккультному магазину мадам Жервезы. Вспомнила, что мадам Жервеза еще не рассчиталась с нею за вышитые наговорным крестиком салфетки.

Лиза открыла дверь в салон. Звякнул колокольчик. Тут же попугай ара, которого недавно приобрела мадам Жервеза у какого-то отставного капитана, крикнул:

— Тр-рави стаксель помалу! Выпей с нами, кр-расотка!

Заколыхались занавески из бусин, отделявшие торговый зал от служебного помещения, и взору Лизы предстала мадам Жервеза. Мадам Жервеза была обрусевшей француженкой в надцатом поколении, но свои французские корни любила подчеркивать к месту и не к месту.

— О бонжур, ма шер Лиз! — проворковала мадам Жервеза. — Вы за деньгами?