— Поблизости. И благодари Бога, что он тебя не слышит.

— Благодарю. — Глеб молитвенно свел ладони и закатил глаза. — Можно с тобой поговорить?

— Конечно.

— Господи, какая ты милосердная, меня аж тошнит.

— Тошнись в другом месте. Так о чем ты хотел говорить?

— Вообще… Например, как тебе семейная жизнь?

— Прекрасно. Влад — муж, о котором можно лишь мечтать.

— Да? О, как все запущено! А я?

— Ты? А что ты?

— А ты не помнишь?

— Что я должна помнить?

— Свои мысли! Свое обещание! Процитировать? «Если на эту поляну выйдет мужчина, я выйду за него замуж!» Помнишь?

— О господи, Глеб! Во-первых, это было несерьезно, а во-вторых, так давно!

— Всего-то пару месяцев назад. Лиза…

— Ну что?

— Я прочел твои мысли, когда проходил мимо поляны, когда спасался от панков. Я бы мог бежать куда-нибудь еще, но твои мысли меня остановили. Они были как вопль в пустыне!

— Глеб, это и был вопль. Я… я очень страдала. Но потом нашелся Влад…

— И ты, конечно, забыла про меня.

— Глеб, но ведь ты меня намного моложе. Как я могла думать о тебе как о потенциальном… ну, муже!

— А чем я хуже Влада? Тем, что пока не зарабатываю, как он?

— Дело не в деньгах. Просто Влад, он… Он ворвался в мою жизнь как будто по заказу. Как будто его кто-то послал и сказал: «Полюби именно эту девушку!»

— Любовник-супермен.

— Перестань! В конце концов, ты не имеешь права предъявлять мне претензии. У нас ничего не было.

— Да? А поцелуй?

— Ну знаешь! Я в третьем классе всех мальчишек перецеловала. Что ж им теперь, всем на мне жениться?

— Блин, твой муж идет. Сменим тему. Так вот, об эктоплазме…

Владимир подошел и положил руку на плечо Лизе:

— Как ты, малыш? Не скучаешь?

— Скучаю немного. Вот, Глеб пытается меня развлечь разговорами об эктоплазме.

— Слишком уж это мудрено. Поехали домой, Лизок. Кстати, ты сказала профессору?

— О чем?

— О том, что теперь больше не сможешь присутствовать на его сеансах.

— Хм, почему?

— Да, почему? — встрял и Глеб, сохраняя на лице завидное безразличие.

— Моя крошка беременна, — сказал Влад Глебу. — И нам сейчас не до эктоплазмы.

Глеб посмотрел на Лизу такими глазами… А потом сказал:

— Я передам это деду, можете не волноваться. Жаль, что вы больше не будете приходить на сеансы, но что поделать…

— Мы пойдем. Пока, Глеб. — Лиза, держась за руку мужа, встала и пошла к двери.

— Имей в виду, — сказал ей дорогой муж. — Я всё слышал.

— Что «всё»?

— То, что тебе наплел Глеб. Он добивается от тебя взаимности?

— Кажется.

— Если он не отстанет, я просверлю ему в черепе дырку. И вставлю в дырку хризантему.

— Да нет, он не будет больше приставать. Он же совсем мальчишка. Найдет себе ровесницу…

— А что, вы действительно целовались?

— И был-то один поцелуй.

— Ладно. Тогда не буду ревновать. Почти.

— Да перестань! Володик, я люблю только тебя. А еще я ужасно устала.

— Что, проект «веселая спальня» отменяется?

— Нет, никоим образом! Наоборот. Только будь понежнее…

— Я буду сама нежность, просто как банановое суфле!

Влад сдержал слово. Может, конечно, банановое суфле и не бывает таким нежным, но он точно был. Лиза крепко заснула после его ласк, а он не спал, размышлял о будущем и клял комаров, которые не дохли от таблеток «Москитола».

Лизе снился сон. Она бродила по бесконечным каменным коридорам какого-то замка. Было прохладно и сумрачно, темноту коридоров не разгонял свет факелов, крепившихся к стенам. Лиза вытащила из крепления один факел и взяла его с собой. Страха у нее не было, было желание отыскать кого-то в этом переплетении коридоров. Она шла, шла и шла и вдруг услышала, как поет флейта. Лиза всей душой потянулась к этой немудреной мелодии и вдруг оказалась не в замке, а на поляне около него. Поляна вся заросла травой и цветами, но самое главное — на ней росло огромное дерево со стволом в пять обхватов и роскошными ветвями. На нижней ветви сидел кто-то в пурпурном одеянии и играл на флейте.