Ли Пина избили палками так, что потрескалась кожа, надели на него кангу и бросили в тюрьму. И некому было вступиться за него. Так он провел в тюрьме несколько месяцев.

Между тем ведьме пришла пора родить. Она родила двойняшек — двух девочек — и нарекла их Чуй и Тинь, что в переводе означает «разлука» и «печаль». Едва оправившись от родов, ведьма препоручила дочерей заботам доверенных нянек и кормилиц, а сама стала собираться в Восточную столицу.

Прибыв в Восточную столицу, она по слухам узнала, что каллиграф Ли Пин сидит в главной городской темнице за то, что не подчинился требованиям самого правителя. Ведьма Чу немедленно отправилась в темницу. Подкупила надзирателя и темничного стража и проникла в камеру к мужу.

Каллиграф доживал последние дни. От постоянных побоев тело у него было в рубцах и кровоточило, от недоедания он исхудал так, что остались кожа да кости, и силы в нем было не больше, чем в ребенке.

— Милый муж! — зарыдала ведьма. — Что правитель сделал с тобой!

— Он хотел, чтобы я развелся с тобой и женился на представленной им девице. Но я не хочу никого, кроме тебя. Бедная моя жена! Родила ли ты?

— Да, благодарение богам, у нас родились две девочки, прекрасные как заря и яшма. Они здоровы и хорошо растут.

Каллиграф заплакал:

— Бедная моя жена! Бедные дети! Вам придется хлебнуть сиротской доли. Я не жилец на этом свете, милая.

— Ну это мы еще посмотрим! — сказала ведьма и достала небольшую тыкву-горлянку. — Выпей-ка этого, мой милый!

Муж выпил и почувствовал, как в нем прибавилось сил и бодрости.

— Что это?

— Эликсир даосских монахов, — сказала жена. — Я добыла его на горе Ляншаньбо. Пей, пей все до капли, и силы в тебе прибавится.

После этого ведьма взмахнула рукой, и в камере появился стол с едой и выпивкой. Она накормила и напоила мужа, а потом стала лечить его раны. Наконец исцеленный и успокоенный каллиграф уснул, а жена, уходя, на прощанье сказала ему:

— Скоро ты будешь свободен.

На следующий день с каллиграфа сняли кангу и перевели в тюремную больницу, где были хорошие условия. Жена же его отправилась к правителю.

Сначала ее не хотели допускать, но она щедро одаривала всех золотом, так что наконец ей позволили лицезреть правителя.

— Что тебе нужно, женщина? — надменно спросил правитель.

— Я прошу справедливости, — сказала ведьма.

— О чем ты?

— Разве справедливо отнимать мужа от живой жены и детей для того, чтобы женить его на другой? Ты жесток и несправедлив, правитель, и я насылаю на тебя и на всю твою семью проклятие! Да опухнете вы все и будете мучиться от гнойных ран! Вы захотите смерти, но она убежит от вас. Смерть я могу даровать вам лишь из милости. Но для этого вы должны будете еще найти меня!

И ведьма беспрепятственно вышла из дворца правителя. Никто не посмел ее остановить. А правитель тут же почувствовал себя весьма нехорошо и начал звать лекарей.

Ведьма же навела сон на всех жителей Восточной столицы, прошла в тюрьму и вывела из нее своего мужа. После этого она приклеила к его и своим ступням лепестки лотоса, и они волшебным образом перенеслись домой.

Здесь Ли Пин увидел своих дочерей. Они росли не по дням, а по часам и в несколько месяцев выглядели как годовалые.

— Милая, — сказал жене Ли Пин, — что же нам делать? Спокойно жить здесь мы не сможем, люди Восточного правителя найдут нас и казнят. А самое страшное — казнят наших детей.

И тогда ведьма сказала:

— Не беспокойся, дорогой муженек! Мы удалимся на гору Ляншаньбо, где живут вольные люди, обиженные властью. Они выберут тебя своим главарем, и мы заживем спокойно.

И вскоре ведьма, ее дети и ее муж отправились на гору Ляншаньбо и поселились там с другими разбойниками и вольными людьми.

— Интересная история, — сказал Друкчен. — Только очень уж длинная. К чему было рассказывать ее так подробно?

— А к тому, что завтра утром мы как раз будем проходить мимо горы Ляншаньбо и нам неплохо бы приготовить подарки для главаря разбойников, его жены-ведьмы и его дочерей-ведьмочек.

— Так это что, все правда? — изумился Друкчен.

— Конечно, — раздался из-за зарослей веселый женский голос.

Наши герои ахнули и замерли. Раздвигая пикой кусты, на опушку вышла стройная высокая девушка в доспехах.