Судьба, казалось, баловала Кончал овского-

Еще мальчиком в доме отца он познакомился с плеядой великих русских художников — Суриковым, К. Коровиным, Врубелем, Серовым. Сохранился рисунок Врубеля к «Демону», датированный 1891 годом, на котором стоит дарственная надпись: «Пете Кончаловскому».

Первый этюдник с полным набором масляных красок ему подарил Константин Коровин.

Юный Петр обожал искрометного Коровина, и на первых порах его живопись была похожа на коровинскую. Но лишь на первых порах. Очень скоро молодой художник вступит на тернистый путь экспериментов и исканий и забудет многочисленные похвалы почитателей его юного дарования, среди которых был сам Суриков.

Ольга Васильевна записывает:

«Внутренний мир Петра Петровича был такой сложный, что до 1908 года он не был удовлетворен ни одной своей картиной.

Портрет режиссера В. Э. Мейерхольда.

Работал он много, усидчиво, но почти каждую работу ждал один конец: он ее уничтожал…»

Возможно, перед читателем встает образ неудачника и ипохондрика, которому не стоило и начинать путь живописца.

Тогда позволим себе процитировать отрывок из письма.

В. А. Серова к Петру:

«Рад за Вас, а если хотите, так и завидую, что же Вам еще? Талант есть, свежесть, бодрость, энергия…»

Но вернемся к записям Ольги Васильевны.

«Пришло время окончания Академии, надо было писать картину на конкурс.

Мы поехали на Волгу, в Плес, жили на берегу. Петру Петровичу захотелось написать людей на воздухе…

Когда картина была кончена, то стало ясно, что есть умение и мастерство и должен быть успех.

Но Петру Петровичу казалось, что так нельзя начинать жизнь и тут же ее кончать в каком-то среднем благополучии.

Он спросил меня:

«Не разрезать ли эту картину на куски, чтобы порвать с ней?»

И я ответила: «Режь, Петечка!»

Он взял перочинный ножик и разрезал картину по диагонали на куски.

Ему стало легче…»

Какое огромное чувство, какая вера в талант любимого человека стоят за этими строками!

Но все же надо было кончать Академию, и художник представляет другую картину, написанную в Архангельске, — «Рыбаки тянут сеть».

За эту картину он получил звание художника. Окончив Академию, Кончаловский становится живописцем-профессионалом.

Вот как сухо и кратко описывает он один из самых бурных периодов своей долгой жизни:

«Итак, с 1907 года начинается моя художественная деятельность; тут определились вполне мои искательские стремления и взгляды на искусство. С 1909 года начинаются мои регулярные выступления на ряде выставок: на Товариществе, «Золотом руне», Новом обществе художников, «Бубновом валете», в числе основателей которого был я, и на «Мире искусства»».

Эта деятельность живописца нисколько не охладила темперамент мастера, и мы вновь обращаемся к записям Ольги Васильевны, мужественно несущей свой крест сподвижницы художника.

A. H. Толстой в гостях у художника.

«Молодой, буйной голове в 1912 году казалось, что мимо Венеции можно проехать, не заехав в нее, прямо к себе на родину и там создавать какие-то глыбы.

Я была ему подругой.

Ведь, может быть, для того чтобы написать тонкий облик Дуловой, улыбку Наташи, тонкость цветов, чтобы кисть была упругой и послушной, ему необходимо было ворочать каменными глыбами».

Начало первой мировой войны застает художника в Красноярске, где он гостит у Суриковых. Тут ему дали крупного сибирского коня, и он вступает в 8-й Сибирский стрелковый артдивизион, где провоевал до конца войны.

«Революцию мы воспринимали как избавление от чего-то рабского, хотя первые два года были трудны и полны лишений. Но мы были молоды и счастливы!»

… 1923 год. Кончаловский создает свой знаменитый «Автопортрет с женой». Он откровенно пишет рембрандтовский мотив. Живопись картины — полнокровная, сочная, материальная — показывает нам нового Кончаловского — реалиста, продолжающего самые высокие традиции реалистической школы.

«Автопортрет» стал как бы вехой во всем его творчестве. Символично, что в этой картине живописец воспевает супружескую любовь. Художник поднимает бокал за победу и счастье, завоеванные рука об руку с женой и другом. Вслед за этим холстом мастер создает целый ряд превосходных картин.

Кончаловский, проезжая однажды Красную площадь с писателем Всеволодом Ивановым, рассказал ему любопытную историю.

Как-то Суриков, вскоре по окончании «Утра стрелецкой казни», стоял у окна Исторического музея и глядел на площадь.

Подошел некий искусствовед и спросил: «Скажите, Василий Иванович, с каким историком вы советовались, когда писали «Утро стрелецкой казни»?»

Суриков, указывая на главы Василия Блаженного, ответил:

«Я с ними советовался. Они ведь все это видели».