Шрифт:
Но это нисколько не значит, что- художник не увидел сегодняшнего дня. Нет, он всего лишь необычайно остро фиксирует мир и с юношеской фантазией, свежестью заставляет воспринимать свои ощущения…
«Лирическое новоселье»…
Двое… Ночь. Тишина.
За черной пропастью окон — город. Огромный, бессонный.
В бескрайней ночной пустоте — огни. Глаза домов. Живые, трепетные, как судьбы людей…
Вздох. Невнятные слова. Поцелуй…
Горит яркий свет новоселья. Голая, пустынная квартира. Включены все лампочки, без люстр, без абажуров.
Они горят яростно, эти светильники начинающейся новой жизни. Их свет беспощаден. Он обнажает каждую щербинку на кафеле, каждую царапину на обоях, каждую раннюю морщинку — след забот.
В пустой, новой квартире — двое.
Друзья ушли… Кажется, далеко позади тревоги, ожидания. Позабыты глаза свидетелей и участников треволнений. Глаза порою равнодушные, а порою просто усталые…
Но не забудется никогда ломкий шорох листка ордера. Зеленый желанный глазок такси. Объятия друзей…
В ушах еще звучат слова:
«Да положите, черти, бумагу на пол, ведь сейчас все затопчете».
И другой — женский, мечтательный голос:
«Эх, кошку бы пустить сюда, да где ее взять, кошку-то?..»
Свалены в кучу чемоданы. Книги, книги, книги. Котелок — свидетель походов и летних работ… Мебели нет… Ни стола… ни стула… Мерно звучит капель в ванной. Новый кран отсчитывает время.
— Я люблю эти новые кварталы, — рассказывал Пименов.
— В их незаконченности, даже в их неполадках живет молодая душа новизны…
Новые города, районы и кварталы рождают свою особенную поэзию, особенный характер жизни. На новом месте начинают разворачивать землю, на строительных площадках появляется медленное и неуклонное движение огромных кранов…
Лирическое новоселье.
Сколько потом разной жизни придет в эти дома.
Пока же их жители знают и еще не подведенный газ, и не налаженное отопление, еще не открытые магазины, и еще не работающие лифты.
Но они не знают ночных бомбежек, не знают накрест заклеенных бумагой окон, замороженных комнат, обвалившихся от близких разрывов потолков — они не знают войны и страха…
Лира Пименова человечна.
Художник был доброжелателен. Его сердце и душа живописца не уставали удивляться. Он питал любовь к разработке сюит, любил музыку, особенно «Болеро» Равеля, ритм повторов и сложный мелодический строй этого композитора.
Но одной из самых больших, многолетних привязанностей, увлечений живописца был, безусловно, театр!
— Театр! Это праздник! — говорил Пименов. — Помню, как мальчишкой впервые попал в оперу.
Помню синие сугробы у белых колонн Большого театра. Оранжевый свет узорных фонарей. Скрип полозьев саней у парадной лестницы.
Снег московский, пушистый, ласковый. Огромные двери. Сверкающие, слепящие огни фойе.
Аромат духов. Неясный говор, приглушенный смех. Атмосфера ожидания чего-то необычного, волнующего.
Мое отражение в большом зеркале рядом с нарядными дамами, поправляющими свои прически, оглядывающими туалеты соседок.
Как замирало сердце, когда медленно гас свет в зале, мерцание золота и трепетное сияние люстр сливались с первыми звуками оркестра и поднимался занавес, эта волшебная стена, отделяющая тебя и других зрителей от таинственного мира сцены…
Я почти не знал таких людей, которые не были бы взволнованы атмосферой театра.
Эскиз афиши к балету «Жизель». Уланова.
Прошло почти сорок лет с той поры, когда в тридцать шестом году мы с женой переехали в дом на Масловку — он один стоял среди грязных улиц и старых деревянных домов, он был архитектурно достаточно нелеп, но нам он казался прекрасным.
У нас, как и у всех тогда, почти не было вещей, особенно мебели.
Квартиры к тому же были холодными, и в наших совершенно пустых комнатах горели электрические рефлекторы и стоял огромный макетный ящик, в котором мы делали макет «Любови Яровой» дгш переехавшего в Ростов театра Завадского.
Тогда уже театр окончательно околдовал меня.
Потом мне пришлось довольно много работать в качестве художника в разных театрах. Я узнал необыкновенный и не знакомый зрителю мир, так сказать, изнутри, он стал моим «производственным местом», я принимал посильное участие в работе, результатом которой является спектакль.