Что ж… Самое время приступить к благодарности за ночное мистическое представление с элементами триллера. И я, резко сдернув одеяло с ничего не подозревающего мальчишки, окатила несостоявшегося артиста драматического жанра холодной водицей, сопроводив утренний бодрящий душ самыми наилучшими пожеланиями:

— Это тебе за вчерашнее.

Сказать, что Мираб завопил как резаный, — это ничего не сказать. От его истошного визга не только у меня уши в трубочку свернулись и временно распрощались со своей главной функцией — слухом, но и листья на ближайших деревьях пожухли. Вот это я понимаю — мощное оружие! Живность, если таковая и бродила неподалеку и не была глухой, наверное, попадала замертво. Можно, как по грибы с корзинкой, побродить вокруг поляны и насобирать мясца на завтрак, обед и ужин. Неплохая идея, было бы еще кому этими мясными «грибочками» заниматься, не удержалась бы — сходила.

Но любой крик, чем бы он ни был вызван, не может длиться вечно. Я еще неплохо помню из уроков разных физик и строений живых существ, на которых профессор Карнебур шепеляво и монотонно вещал, что запасы воздуха в любом живом организме очень индивидуальны и строго ограничены объемом грудной клетки, поэтому кричать на одном дыхании дольше пары минут никому еще не удавалось. Вот и Мираб довольно быстро истощил все свои запасы воздуха и выдохся. И только после этого соизволил оглядеться по сторонам и поинтересоваться, а что, собственно, произошло. А когда до него наконец дошло, что это не злобная тварь слюной захлебывается над его оставленным без присмотра тельцем, а всего лишь я, «мстительная и ужасно грубая особа с повадками дикого монстра, которого надо срочно изолировать от общества и держать в самом глубоком подземелье мира, завалив вход каменными глыбами величиной с гору», немного успокоился. Ну насчет гор это он зря. Я только недавно оттуда сбежала, рискуя собственной жизнью, и обратно возвращаться не собираюсь ни за какие коврижки. Я жить хочу, и желательно не замужем.

Порычав еще немного для острастки и высказав обо мне много чего интересного, Мираб в завершение клятвенно пообещал при случае все-таки попробовать странную царевну на зуб и пошел за ближайшие кусты переодеваться. А после скудного завтрака сомнительный мир и несколько извращенное согласие нашего странного тандема были восстановлены. Эльфыреныш был доволен прекрасно проведенным сеансом по возвращению моего душевного равновесия, а я — чувством благородного отмщения за причиненные мне кошмарные переживания прошедшей ночи.

— Кштати, ты в куше, шо карта, котоую ты ш таким увлешением рашшмат’иваешь, окажалашь ш шек’етом, — с набитым хлебом ртом заметил Мираб и махнул рукой, в которой был зажат еще довольно крупный ломоть, на расстеленный у меня на коленях клочок уже порядком измятой бумаги. Помнится, когда я доставала его из сумки похитившего эльфыреныша наемника, он выглядел куда как более новым, свежим и аккуратным.

Мы остановились на небольшой перекус недалеко от дороги, и я решила воспользоваться остановкой, чтобы уточнить наш дальнейший путь. Еще утром мы выехали из маленькой деревушки Маневы и скоро должны были оказаться в более крупном селе Литоки. Куда ехать дальше, я представляла себе довольно смутно. Пресловутый Пара-Эльталь на карте обозначен не был, а слишком абстрактное «где-то вот тут» с тыканьем пальцем чуть ли не в середину океана ясности не прибавляло. И угораздило же меня нарваться на это чудо природы, теперь не отвертишься, пока с рук на руки безутешным предкам не сбагрю похищенного наследника. Еще бы определиться, как до острова добраться. Не вплавь же.

— И в чем же состоит секрет? — спросила я, не видя в карте ничего необычного.

— А ты сквозь нее на солнце посмотри.

Я послушно задрала голову и, щурясь от ярких полуденных лучей, пыталась разглядеть какое-нибудь тайное послание древних или, на худой конец, увидеть место, где зарыт пиратский клад. Но меня ждало жестокое разочарование. Никаких мистических знаков и крестиков с указанием на несметные богатства не было и в помине, зато медленно, будто выплывая из небытия, стали появляться короткие штрихи и стрелочки, которые постепенно приобрели вид четко намеченного пути.

— Как интересно… — задумчиво пробормотала я, любуясь начавшими пульсировать точками, которые, как я предположила, указывали места остановок.

— А ты посмотри, откуда и куда эта дорожка ведет, — услужливо подсказал Мираб.

— Ох ты ж… моё…

Сдержать удивленный возглас было сложно, потому что отправная точка неведомого путешественника (или путешественников, что более вероятно) вела прямиком из столицы Царства Темных, располагающейся на самом побережье Мирского моря. А проследив взглядом за направлением дальнейшего продвижения, я уже не могла сидеть спокойно, заерзав на бревне, будто подо мной находился муравейник, очень недовольный моим несанкционированным наседанием. Путь вел в обход всех крупных городов и даже деревушек, но недалеко от них — видно, чтобы можно было пополнять запасы продовольствия, не сильно привлекая к себе внимание. А конечная точка назначения была… Царство Гор.

— А знаешь, что самое прикольное, — подсел ко мне поближе уже успевший умять свою долю обеда Мираб. — Когда я обнаружил это странное свойство карты, на ней мигал кружочек с обозначением Мальперны. Я не удержался и ткнул в нее пальцем. Она мигать перестала, зато появились стрелочки, ведущие к Вируке.

— Которая тоже начала мигать, — прошептала я, уже начиная понимать, что было дальше. Ведь как раз недалеко от Мальперны я и отбила эльфыреныша у похитителей.

— Угадала, — подтвердил мои худшие опасения Мираб. — Только трогать и дальше карту я побоялся. Только через пару дней занялся ею снова. Уж больно интересно стало, что она покажет.

— И давно ты это все обнаружил? — Я потрясла бумагой и выжидательно уставилась на потупившегося мальчишку.

— Ну… в общем… через несколько дней после того, как ты меня спасла.

— Понятно. А почему сразу не сказал?

— Хотел проверить сначала, а потом обрадовать тебя оригинальной новостью.

Да уж, обрадовал, ничего не скажешь. Но сути дела это не меняет.

— Получается, везли тебя под грифом «строго секретно» в Царство Гор. Вопрос — зачем?

— Я тоже об этом думал, но, — юный экпериментатор удрученно развел руками, — не вижу никакой связи.