— А ну стой, Салли! — крикнул муж, предпринимая безуспешную попытку поймать меня.

Как бы не так! Я забилась в самый дальний угол и приготовилась защищаться.

Апчхи! Вот только этого мне не хватает! Апчхи! Тут вообще убираются когда-нибудь? Апчхи! Да еще и носок вековой давности валяется, столько же до этого ношенный и ни разу не стиранный. Фу, гадость какая! Апчхи!

— Саламандра, вылезай! — раздался сверху властный голос.

Ага, щаз! Апчхи!

— Хватит там пыль собирать.

Тоже мне нашел коллекционера! Апчхи!

— Саламандра, ты меня слышишь?

Конечно, слышу, разве не заметно? Апчхи!

Снаружи воцарилась тишина, ничего хорошего не сулившая. Наверное, другую тактику подбирает. Ну вот, так я и думала.

Свисающее покрывало приподнялось и явило мне расплывчатый в полумраке лик моего благоверного.

— Салли, выходи, поговорить надо.

— Не выйду, говори так, если есть чего, — уперлась я. — Апчхи!

— Почему?

— Не выйду, и все!

— Но ведь ты сама этого хотела. И мне показалось, что тебе понравилось.

В его голосе послышались легкие нотки сомнения. Вот и правильно, пусть сомневается. Не признаваться же ему, что мне и в самом деле понравилось, да еще как, до сих пор место, где у ящерицы по идее должны быть уши, никак не остынет.

— С чего ты взял, что мне понравилось? — решила уточнить я.

— Потому что ты ответила на мой поцелуй.

— Ну и что?

— Ну и то, — начал терять терпение он. — И вообще — вылезай сейчас же, сколько ждать можно!

— Апч… — Чих застрял где-то на половине. Да что он себе позволяет? Какая вопиющая самоуверенность.

— Ну вот, я оказался прав, — расплылся мой благоверный в довольной улыбке.

— Я этого не говорила! — взвизгнула я.

— Зато чихнула. Выходи.

— Зачем?

— Продолжим! — Такое простое слово, а если учесть, чем мы совсем недавно занимались, очень даже многообещающее и соблазнительное, но сейчас оно прозвучало довольно угрожающе. Доводиловка мужа, кажется, достигла максимальной отметки.

— Значит, я тебе нравлюсь? — не удержалась я от кокетливого вопроса.

— Что за вопрос, Салли… — Полоз протянул ко мне примиряюще раскрытую ладонь. — Иди сюда.

— А может, мне нравится… Апчхи!.. когда ты стоишь передо мной на коленях и уговариваешь, — мстительно ответила я, пятясь от его руки еще дальше в угол. Концентрация пыли здесь достигала поистине колоссальных значений, но чего не вытерпишь из-за собственного упрямства. — Апчхи!

— Ну все! — прошипел он, сверкнув на меня золотыми глазищами. — Ты меня достала!

Вообще-то я думала, что мой благоверный по давно установившейся привычке так и будет изображать разъяренное спокойствие, но, как оказалось, ошиблась — терпение и у змей не бесконечное. Будем надеяться, что он не станет менять сейчас ипостась, чтобы показать мне, насколько мелко я выгляжу по сравнению с его чешуйчатым величием.

Но Полоз опять меня удивил. Его уже изрядно стоптанные за время поисков меня сапоги (это все, что мне было видно в щелку между полом и свисающим с кровати покрывалом) потопали по направлению к выходу. Он что же, собрался убраться восвояси, громко хлопнув от распирающей его злости дверью? Было бы неплохо, но рассчитывать на столь легкую победу глупо.

Я, затаив дыхание, следила, как мой муженек приоткрыл дверь комнаты, но выходить не стал, напротив — тут же захлопнул ее обратно. И что бы это значит, хотелось бы знать? На вызов подмоги не слишком похоже.

Однако долго держать меня в неведении никто не собирался.

— Все, вредная девчонка, ты сама напросилась!

Покрывало снова приподнялось, словно занавес в театре, и в мое мрачное пыльное убежище бесцеремонно вторгся… самый обыкновенный веник. Я даже сначала не поверила своим глазам, что и немудрено — три свечи комнату-то не слишком ярко освещают, что уж о дальнем уголке под кроватью говорить.

— Это что? Веник?! — решила все же уточнить я. Мало ли чего в потемках примерещится.

— Веник, веник, — подтвердил мои самые худшие опасения Полоз, хищно сверкнув правым глазом, которым следил за мной из-под покрывала. — В борьбе с тобой в данный момент самое то оружие. Я же, помнится, обещал при первом удобном случае отшлепать свою женушку.

— Но не веником же! Я все-таки царевна, а не нашкодившая кошка!

— Сейчас это почти одно и то же. — И с этими словами мой благоверный пустил в ход свое не столько грозное, сколько обидное оружие.